Америка reload game
Шрифт:
– Саша! Ты как – не готов ли опять поработать моим напарником? В этот раз всё будет куда менее рискованно, обещаю.
– Так точно, Павел Андреевич: командуйте!
– Отлично. Мы, как уж у нас с тобой повелось, разделимся: это – наш козырь. Ты останешься на этой веранде и примешься следить во все глаза за теми ребятами – столь же демонстративно, как они следят за нами; чередуя пристальные взгляды на объект с записями на каком-нибудь листочке – да вот хоть на этой салфетке. Сидеть тебе тут, возможно, придется долго – так что по ходу дела ни в чем себе не отказывай по части
– Ну нет уж, дядя Паша! – оскорбился тот. – Мы, чай, не нищие – вон какой аванс Григорий Алексеич давеча выдал! У нас в деревнях таких денег и вообразить-то, поди, не могут…
– Вольноопределяющийся Лукашевич! – в голосе ротмистра звякнул металл. – Вы тут не кофием с плюшками балуетесь, а участвуете в расследовании! Так что плюшки те оплачивает нынче российская казна – в моем лице. Ясно?
– Так точно, Павел Андреевич!
– Вот и славно. Счет заберешь с собой – приучайся к финансовой дисциплине.
– Слушаюсь!
– Теперь – давай-ка, брат, к делу. По прошествии небольшого времени напишешь записку для Григория Алексеевича. Изложишь своими словами ситуацию: так, мол, и так – в городе обнаружили слежку за собой, Павел Андреевич полагает, что это – негласно опекающие нас люди из Русско-Американской Компании…
– Так это – не слежка, а наша, вроде как, охрана? – парнишка, кажется, был искренне разочарован.
– Скорее всего, хотя и не факт. Вот для проверки сего Павел Андреевич и решил предпринять в городе кое-какие разыскания, а я – ну, в смысле, ты – окопался на веранде кофейни… – (тут он скосил глаза на вывеску) – «Кранцерн», каковую позицию и имею приказ занимать хоть до морковкина заговенья, пока не поступит его отмена. Когда твой счет тут перевалит за трешку и переведет тебя в разряд солидных клиентов – попросишь, эдак небрежненько, доставить ту записку в «Эльдорадо», с посыльным…
– А вдруг «те ребята» решатся перехватить по дороге курьера с запиской?
– Соображаешь, напарник! Я даже подумывал поначалу – а не подрядить ли их собственного «посыльного», но это, пожалуй, будет уж чересчур…
– А, понял!.. А вы куда тем временем? Или мне «лучше этого не знать»?
– Да нет, отчего же? – пожал плечами ротмистр. – Схожу вот, обойду соседние антикварные лавочки: полюбопытствую насчет цен на старинное испанское серебро – ну, и заодно уж, насчет пожарных выходов на зады.
…Магазинчик был полутемен и пуст (что ему, собственно, и требовалось в плане тех «пожарных выходов на зады»); за прилавком – хотя дверной колокольчик звякнул вполне внятно – тоже никого. Некоторое время он удивленно разглядывал незапертую вовсе витрину с индейскими фигурками, вырезанными из полудрагоценных камней (не бриллианты Голконды, конечно, но ценЫ явно немалой), и пришел к выводу, что либо хозяин лавочки совершеннейший лопух (и тогда непонятно, как его заведение, расположенное в столь бойком месте, не вылетело в трубу), либо преступность в Новом Гамбурге отсутствует в принципе, как социальное явление (что, мягко говоря, сомнительно), либо…
– Buenos dias, se~nor! Будь здрав, компаньеро!
Темнокожая девушка в легком темно-бордовом платье без рукавов
– Кликни-ка мне хозяина вашего «Тиффани», красавица! – улыбнулся он, разглядывая ее с ничуть не скрываемым восхищением: среди квартеронок и мулаток красивые девушки не редкость, но эта была – не красотка, а именно что красавица…
– Хозяин – это я, – встречно улыбнулась та.
«Эх, вылепил же господь игрушку – женские глаза!»– В смысле – хозяйка?
– Хозяйка – это жена хозяина, а я – сам хозяин и есть.
– Да, в русском тут имеются лингвистические нюансы, – кивнул он. – Вспоминается классический анекдот про ссорящихся супругов: он ей – «Да ты же идиотка!», а она ему в ответ – «Конечно, идиотка! А вот был бы ты генерал – так я бы была генеральшей!»
И когда она прыснула от смеха, ему сделалось вдруг легко-легко, как не бывало уже давно, с той поры как… ладно, стоп.
– Вот и я про то же! На «хозяйку» я откликалась, пока был жив мой дон Ринальдо; хватит уже!
Ага, так это антикварное хозяйство она, стало быть, унаследовала за покойным мужем…
– Не знаю, как у вас тут, сеньора, но у нас, в Метрополии, обращение «хозяйка» ничего уничижительного в себе не содержит; скорее даже эдакое шутливое подобострастие…
– А, так ты – из Метрополии? То-то я смотрю – странный у тебя акцент… Ты ведь солдат, верно?
– Был. Теперь в отставке.
– Странно… – она разглядывала его, чуть склонив голову к плечу, будто к чему-то прислушиваясь. – Если мои ощущения не врут – а я привыкла им верить! – ты как был солдатом, так и остаешься. В каком ты чине – майор?
– Верно, – чуть помедлив, прищурился он, – мой чин, «на здешние деньги», примерно соответствовал майору, – (дьявольщина, неужто и барышня тоже в Игре? – да нет, это уже форменная паранойя, ведь ее магазинчик я выбрал чистым тыком и сам, безо всяких подсказок и наводок…) – Вы, похоже, настоящая волшебница, сеньора! Как, кстати, следует к вам обращаться?
– Мария-Луиза, мой господин. Можно – просто Мария. И кстати – я не волшебница, а колдунья, потомственная: тут, знаете ли, тоже имеются лингвистические нюансы …
А ведь она ни капельки не шутит, ошеломленно сообразил он.– Гм… Павел Андреевич Расторопшин, генерального штаба ротмистр, в отставке – к вашим услугам, сударыня! Мечтаю быть заколдованным вами, – и он принялся, отчаянно выгадывая время, выплетать витиеватейший комплимент, полный скрытых отсылок к «охапкам лиловых роз» и остроумных двусмысленностей, которые…
– Стоп! Вы прискорбно разрушаете сейчас свой образ солдата, Павел. Не хватает еще только затеять со мной беседу на литературно-музыкальные темы…