Амбиции
Шрифт:
Грудь у меня болела, в животе раздавалось урчание, говорившее о том, что я голодна. Но я не обращала на это внимания. Школьные двери проглотили меня. В нос ударил запах линолеума, масла, крошек мела, крепких моющих средств уборщиц, а также дурной запах, исходящий от этих несчастных девчушек в грубой, шершавой одежде, поглощенных зубрежкой. А снаружи ждал целый мир! Все это сомкнулось над моей головой. Я протиснулась к своему классу, и никто не окликнул меня по имени.
Они опоздали к началу четвертого урока на пару минут, но и Брат Боб по какой-то причине задержался. То, что он не появился в классе точно к началу урока,
Гвинет проскользнула на свое место и села рядом со мной. Митци, откинув назад косички, смерила меня взглядом, преисполненным сожаления. Я плюхнулась на стул.
— Сегодня будет вечеринка, — шепнула Гвин. Она где-то раздобыла жвачку, и в нос мне ударил аромат «Джуси Свит». — На Холмах. Пойдешь?
— Я думала, что мы…
— Да брось ты! — прервала она меня с улыбкой.
В этот момент Брат Боб, тяжело ступая, появился в дверях. На его круглом покрасневшем лице виднелась испарина. Воротник, как всегда, врезался в морщинистую шею. Гвин называла это зрелище «шея придушенного индюка», и я с ней соглашалась.
— Но там же не будет ни одного знакомого. — Я пробормотала это еле слышно, потому что класс уже затих.
Черные глаза Брата Боба, маленькие и влажные, внимательно оглядели наши ряды. Митци заерзала. Триша затолкала сумку под стул и стала поправлять ленту, стягивающую волосы.
— Боже мой, просто скажи «да». — Гвинет устремила взгляд вперед, к классной доске, при этом ее голубые глаза сузились.
Брат Боб глотнул воздуху и встал прямо. Свежевымытая доска блестела.
— Да, — сказала я.
— Девочки, утихомирьтесь! — строго произнес Боб.
Вдруг раздался сигнал пожарной тревоги. Слава богу, тревога оказалась учебной. Мы с Гвин посмотрели друг на друга, схватили свои сумки и вышли из школы. Судя по всему, нам было предначертано закосить четвертый урок.
Мы заскочили домой к Гвин. Ее папа был на работе, мама тоже ушла куда-то. Дома находилась домработница Мариса, которая лишь поцокала языком, когда мы, хохоча, влетели в квартиру.
— Ты видела это, да? — Гвин начала икать от смеха.
Было удивительно, что она могла водить машину. От Сент-Криспина до ее дома — двенадцать минут езды, если светофоры не тормозят движение. Сегодня сплошь загорался красный, но нам везло.
Ездить с Гвинет — все равно что играть в рулетку: рано или поздно ожидает проигрыш. Иногда она становилась рассеянной и катила, не глядя на светофоры, забывая о встречном движении. Порой она будто вовсе не видела красных огней, пока я не извещала ее о них воплем «Господи боже!», хватаясь за приборную панель.
Гвин чуть не охватила истерика, когда мы проехали мимо полицейского на красный, вместо того чтобы остановиться и ждать своей очереди на проезд. Полицейский даже не посмотрел в нашу сторону и не переключил сигнал светофора. Он просто сидел у пульта.
В истерику впала я, поскольку в нас чуть не врезалась огромная красная «эскалада» [3] . Разумеется, с моей стороны. Поскольку с мисс Лакипантс [4] никогда ничего не может случиться. Но я ехала с ней дальше и еще смеялась. Тусоваться с ней всегда было не скучно, начиная со второго класса, когда она в
3
«Эскалада» (Cadillac Escalade) — полноразмерный автомобиль-внедорожник класса люкс.
4
Luckypants (англ.) — дословно: «счастливые (удачные) штанишки». Фирменное название нижнего белья от Бьерна Борга, в прошлом выдающегося шведского теннисиста, чемпиона мира.
Гвин бросила сумку на табурет возле столика для завтрака и пригладила рукой волосы.
— Как дела, Мариса? — Она попыталась сделать серьезное лицо, но у нее ничего не вышло.
— Привет, Мариса. — Я помахала ей рукой, поправила висящую на плече сумку.
Она фыркнула на нас обеих, однако открыла дверцу холодильника. Меньше чем через минуту на столике появились тарелка с домашним сахарным печеньем и два больших стакана молока. Словно по волшебству. С округлыми плечами, круглыми глазами на круглом лице, она была одета в черное, напоминавшее униформу платье. На чистом, накрахмаленном белом переднике, как обычно, ни единого пятнышка.
Я взяла сахарное печенье. Она улыбнулась мне своей обычной скуповатой улыбкой, которая никогда не смягчала строгого взгляда черных глаз.
Наш смех улетучился. Гвинет плюхнулась на табуретку, а Мариса подвинула тарелку чуть ближе ко мне. Я отхлебнула молока, и в животе у меня слегка полегчало.
— Пронеслись мимо него впритык, — хихикнула Гвин, и мы снова будто вернулись на дорогу.
Прошло немало времени, прежде чем мы затихли, главным образом благодаря Марисе, которая подкладывала на тарелку печенье и подливала в стаканы молоко.
— Чего хочет Митци, кроме того, чтобы пригласить тебя на самую шумную тусовку этой недели? — Мне удалось произнести эти слова как бы между прочим.
— Ой, да фигня все это! Понимаешь, она не может существовать без восхищения окружающих. Извращение какое-то! Стоять кучкой и превозносить друг друга.
Ну да.
— А тебе действительно хочется пойти на это сборище? — Я имела в виду — вместе со мной.
Гвин искоса посмотрела на меня долгим, лучистым взглядом. Она выглядела такой жизнерадостной, и на ее щеках словно расцвели две розы. Я вытащила все шпильки из своих волос и почувствовала себя какой-то засаленной. Школьная форма не спасала.
— Если хочешь, одолжу тебе свою черную шелковую блузку.
Не могу сказать, чтобы она обхаживала меня. Но шелковая блузка была ее любимой обновкой. Возможно, она ее еще ни разу не надевала.
— Ха! Ты можешь просто забросить меня домой. Я не хочу идти туда.
— Ты опять хочешь пойти в старое скучное «Блю».
Ведь именно туда и ты хотела пойти, за пять минут до того, как Митци снизошла со своих высот и пригласила тебя!
— Нет, мне нужно делать домашние задания.
— Ну пожалуйста. Ведь ты сделаешь эти свои задания буквально за пять минут. Я сяду за руль, и ты поедешь со мной. Ты должна! Я не смогу одна сладить с оравой вопящих идиоток.