Амазонки

Крупняков Аркадий Степанович

Годейра знает: ее дочь научилась сидеть на спине лошади раньше, чем ходить. Кадмее исполнился год, когда ее посадили на коня и дали в ручонки две пряди из гривы. Однажды царица видела, как Кадмея упала с лошади. Годейра тогда улыбнулась: это хорошо, теперь ее дочка будет знать, что держаться нужно крепче. Ходить Кадмея научилась на втором году.

Царицу встретила Лаэрта — хозяйка паннория.

— Ты давно не была у нас, Великая, — сказала Лаэрта. — Наверное, больше года.

— Было

много иных забот, да и что скажут люди, если узнают.

— Священная уже выговаривала мне.

— Ты сказала ей, что царица должна знать, как воспитывают амазонок?

— Говорила. Она ответила, что это забота храма.

— Здорова ли Кадмея?

— Слава богам, все идет хорошо.

— Приведи ее одну. Я хочу поговорить.

— Я бы не советовала. Девочки уже многое понимают. Они сразу спросят: почему Кадмею? Лучше я пошлю ее с Мелетой. Они неразлучны.

Девочки вбежали в комнату Лаэрты, остановились у порога. Увидев незнакомую женщину, они вопросительно глянули на хозяйку. Лаэрта сказала тихо:

— Перед вами, девочки, царица Фермоскиры. Поприветствуйте ее.

Девочки опустились на колени — так их учили встречать Великую. Склонив головки, они ждали.

— Подойдите ко мне, — ласково сказала Годейра. — Я разрешаю вам сесть рядом.

Девочки несмело подошли к царице и сели на скамью напротив. Они широко открытыми глазами смотрели на Годейру. Для них Священная и Великая — богини. В их сознании они рядом со всеблагой Ипполитой.

— Что вы сейчас делали?

— Учились садиться на Менаду, — ответила Кадмея.

— Кто это — Менада?

— Кобыла. Она старая–старая, — уточнила Мелета.

— Вот как? Вы уже сами садитесь на коня?

— Давно. Мы же старшие.

Царица рассмеялась, разглядывая малышек. Девочки босы и обнажены. Нагота привычна дочерям Фермоскиры. С пеленок они приучены к жаре, холоду, ветру и дождю. Маленькая амазонка знает: хитон ей выдадут, когда исполнится десять лет. А пока следует ходить обнаженной, спать на циновке, подложив под голову кусок свернутой кошмы, и с утра до вечера готовиться к боевой жизни.

Увидев, что царица рассмеялась, девочки немного осмелели.

— Мелета уже садится с гривы, — сказала Кадмея.

— А ты?

— Я пока с подставки. Но я научусь.

Царица когда?то сама прошла все это, но ей хочется поговорить с девочками, и она спрашивает:

— Как это — с гривы?

— Ну, с земли, с разбега, — хвастается Мелета. — Я подбегаю к Менаде, хватаюсь за гриву и забираюсь на шею. А она поднимает голову и стряхивает меня на спину. Менада — умница. Она умнее Калиссы...

— Нехорошо так говорить о педотрибе, Мелета, — замечает Лаэрта, и смущенная девочка умолкает.

— Вы уже учили заветы? —спрашивает Годейра.

—

Давно, — отвечает Кадмея, хотя заветы они выучили только в этом году.

— Расскажите.

Девочки встают со скамьи и, подняв сложенные ладони над грудью, наперебой повторяют первый, второй и третий заветы.

— Мало выучить заветы, — говорит царица, — надо уметь их исполнять. О чем говорит третья заповедь?

— Амазонка не чувствует боли...

— А вы?

Задавая этот вопрос, Годейра наперед знала, что последует дальше. И до нее, и при ней дети испытывали себя одинаково. Кадмия вытянула два пальца и положила в рот Мелете. Та сунула свои пальчики в рот Кадмее. Затем они начали сжимать зубы.

— Хватит, хватит, —. улыбаясь сказала Годейра, — так вы откусите друг другу пальцы. Я верю — вы настоящие амазонки.

За окном раздались резкие звуки рога. Лаэрта сказала:

— Девочкам пора на обед.

Годейра ласково шлепнула Кадмею по ягодице и отпустила девочек.

— Может быть, Великая посмотрит паннорий? — спросила Лаэрта.

Царица утвердительно кивнула головой.

Лаэрта повела ее в помещение для самых маленьких. Их покормили раньше, и они уже спали. Жрица–няня хотела поприветствовать царицу обычным «Хайре, Великая», но Годейра приложила палец к губам. Она тихо пошла по проходу между подвешенными щитами. Молочным пеленок не полагалось, они спали на подстилке из сухого сена. Подстилка часто менялась, и царице не пришлось делать никаких замечаний.

Сама Годейра тоже когда?то спала на щите и порядки паннория знает. Здесь с первых дней амазонку приучают к суровой жизни. Первую игрушку она сделает сама из коры ольхи или липы. Это, конечно, будет лошадка. Делается игрушка просто: берут широкую полоску молодой коры, делают два надреза с обеих сторон. Крайние полоски подгибают вниз — это будут ноги. Среднюю полоску с обоих концов загибают вверх. Это шея и голова лошади, это и хвост.

Потом девочке помогут изготовить маленький лук и стрелы. Потом сплетут из лозы щит. Из кизиловых прутьев наделают дротиков. На втором году она получит деревянную лошадку на колесиках, ее научат делать из глины маленькие колесницы.

Вот и все ее игрушки. Больше ей ничего не потребуется.

Как только девочка встала на ножки, ее приучают к занятиям гимнастикой. Впрочем, это делается и раньше. Полугодовалых подносят к перекладинке и заставляют цепляться за нее ручонками.

Затем деревянная лошадка меняется на живую. В паннории есть десяток старых кобыл, привычных к детям. В свободное от занятий время девочки около них.

Годейра идет по паннорию — здесь все неизменно с времен ее детства. Все те же игрушки, те же порядки.