Амазонки
Шрифт:
Минут через двадцать, в течение которых мне пришлось сосредоточить все свое внимание, чтобы не сбиться с пути, я выбрался наконец на площадь Сан-Панталеоне. По крайней мере, мне так показалось, судя по расположению знакомой церквушки.
Однако для большей уверенности пришлось задержаться на углу площади, чтобы разобрать надпись на табличке. Но это оказалось занятием безнадежным: табличка висела слишком высоко, и даже если бы у меня были спички или зажигалка, их свет все равно не мог бы пробить туман. Ничего страшного, нужно только продолжать идти прямо,
Тем временем мой чемодан начинает казаться слишком тяжелым. Захотелось присесть на него, чтобы перевести дыхание. Большая площадь, на которую я выбрался, казалось, располагала к такому привалу. Я попытался пересечь ее, но не смог дойти до края. Можно было подумать, что я оказался в море и бросил якорь вдали от берега, обманутый сверканием коварного утеса. Как добраться до порта, если не видно звезд, нет компаса и навигационных карт?.. Нет, эта остановка мне не поможет, лучше, не теряя времени, пробираться дальше...
Тень, скользнувшая в нескольких метрах от меня, заставила остановиться и замереть от ужаса. Переборов страх, я приблизился к незнакомцу.
Он выглядел довольно странно: облегающие кожаные брюки соломенно-желтого цвета, сапоги с бронзовыми кнопками, бархатный пиджак с жилетом, рубашка с жабо, тоже ярко-желтого цвета, лайковые перчатки и трость с набалдашником. Длинные седые волосы свободно ниспадалина узкое лицо. Нос короткий, почти плоский, широкий рот с тонкими губами, глаза, похожие на хризантемы. Возможно, передо мной был какой-то старый аристократ, тоскующий по ушедшим временам.
– Вы заблудились, насколько я понимаю?
– спросил он, как мне показалось, высокомерным тоном.
– Нет, я просто отдыхал, - стараясь казаться безразличным, ответил я.
– Вы можете здесь простудиться, - продолжал он, переходя на французский и тем самым давая мне понять, что он угадал, кто перед ним.
– Позвольте, я провожу вас.
– Но я уже, кажется, почти на месте.
– В некотором смысле да. Но вы рискуете снова заблудиться.
– Не думаю.
– Ваш поезд опоздал?
– Я прилетел самолетом.
Его тонкие губы скривились в иронической улыбке. Но почему я теряю время на объяснения неизвестно с кем?
Что-то в этом человеке меня раздражало, и мне не хотелось продолжать этот разговор. Я кивнул на прощание, он понял мои намерения и церемонно откланялся, воскликнув:
– Надеюсь, мы еще увидимся!
Я молча удаляюсь. Этот незначительный инцидент повергает меня в уныние. Я бы сказал, он испортил мне праздник, если можно назвать праздником это мое затянувшееся путешествие. Но верно и то, что если раньше я не испытывал особого разочарования от моих блужданий, то теперь это начало угнетать меня. И я спешу начать все сначала. Смотрю на часы: неужели всего только - половина второго ночи? Прикладываю часы к уху: так и есть остановились. Эта новая неудача выбивает меня из колеи; ускорив шаг,
Площадь кажется бесконечной. Но вдруг почти натыкаюсь на церковную паперть. Какой смысл в этом обилии церквей, если они все похожи одна на другую и не могут даже служить ориентиром для ночного путешественника? Эту я, кажется, раньше не видел. Или даже если видел, абсолютно не помню. Но сейчас у меня не то настроение, чтобы изучать ее стиль: я оставляю ее справа и вступаю на мост, затем поворачиваю налево, иду вдоль берега и оказываюсь перед другой церквушкой, которая перегораживает мне дорогу. Разозлясь, возвращаюсь назад, прохожу мост, иду прямо и без колебаний, пока не оказываюсь снова в море без берегов. На этот раз я даже не имею представления о том, где очутился.
Знакомый голос заставил меня обернуться. Человек, с которым я только что разговаривал, смотрел на меня с иронией.
– Я так и думал, что вы вернетесь ко мне за помощью, - произнес он.
– Значит, вы так и не уходили с того места, где мы расстались?
Он снова отвесил церемонный поклон.
– Это был мой долг - подождать вас. Мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы сохранить спокойствие. Действительно, в моем положении было бы лучше всего расспросить человека, как найти дорогу. И я решаюсь на это. Но вместо того чтобы показать мне направление, он начинает рассуждать, тот ли отель я выбрал.
– Не могу поверить, чтобы человек вашего склада мог заказать такой низкопробный отель, - начал он выговаривать мне.
– Вы считаете это допустимым?
Прежде чем я успел послать его к дьяволу, он вежливо улыбнулся:
– Разве мы путешествуем не для того, чтобы получать удовольствие? И добавил доверительным шепотом: - Вы, конечно, уже поняли, что я тоже не здешний. Я махнул рукой, показывая, что этот факт мне абсолютно безразличен.
Он воскликнул:
– Кстати, я разве не представился?
Запустив в карманчик жилета два пальца, он достал визитную карточку и протянул ее мне. Я с деланным интересом вгляделся в длинную фамилию, которую невозможно было прочесть; успел только заметить, что над ней изображен дворянский герб. Я пробормотал в ответ свою плебейскую фамилию. Не слушая меня, он пустился в новый длинный монолог, завершив его предлинной фразой:
– ... и вы, конечно же, знакомы с моими произведениями.
Я воскликнул:
– Впервые слышу!
Он не высказал разочарования и произнес странную фразу:
– Однако нет других исследователей амазонок, кроме меня!
И погрузился в какие-то свои размышления, предоставив мне наконец возможность пуститься наутек.
Я обежал площадь, не узнавая ничего, и остановился в полном недоумении. Где вода, где берег? Мне не вырваться своими силами из этого дьявольского лабиринта!
Возвращаюсь, побежденный, к освещенному островку - единственному месту, где можно бросить якорь. Странный человек снова начинает свои рассуждения, как будто не заметив моего отсутствия: