Амазонки
Шрифт:
– Несколько девушек сбежали, пока мы шли, – отрапортовал стражник.
– Несколько, – фыркнул король. Он не любил бежавших, они могли составить неплохие партизанские движения.
– Есть еще одна девчонка, но все солдаты единодушно хотят ее казнить. Уж больно агрессивна, Ваше Величество.
– Ведите, – махнул рукой король, в его голосе слышался интерес.
Спустя пару минут послышалась ругань – грубые, нескладные звуки криком влетели в тронную залу.
«Видимо, ведут!» – вновь оживился король. Он был поражен тем, что какой-то пленник сопротивляется даже будучи на земле врага, даже
– Тихо! – взревел Варт, и пленные замолчали, испуганно косясь на советника.
Ввели пленницу. Это была даже не девушка – действительно девчонка, как и сказал охранник. Ее держали двое воинов с двух сторон, чтобы та не могла извернуться и удрать, как она, видимо, пыталась уже много раз. Ее руки скрутили до неимоверной, должно быть, боли, а кроме того, пленница была стреножена – на щиколотках несчастной виднелась грязно-бурая бечевка, которая натерла кровавые раны и размазала грязь по ним. На вид юной девушке было лет пятнадцать, не больше – ее тощее, но сильное тело извивалось, делая неожиданные и точные рывки, вот-вот готовое сбросить с себя и веревку, и руки врагов.
Но особенно Эйдана поразило ее лицо. Признаться, ничего более прекрасного он не видел. Даже отражение его в зеркале едва ли могло состязаться с этой мордашкой. Волосы ее, русые, отросшие, в колтунах, грязными сосульками свисали на лицо. Злая и яростная девица с пеной на губах кричала что-то на родном языке, зеленые глаза ее светились такой невозможной ненавистью, что даже некоторые амазонки, видимо, смирившиеся со своей участью, сделали шаг назад и в страхе смотрели на реакцию короля. Неужто такие страшные слова орала она? Сколько дерзости и гонора! Эйдан даже привстал с кресла, отчасти восхищенный такими действиями.
Девчонка обратила внимание на это и вдруг пристально уставилась на короля:
– Я убью тебя, грязный ублюдок! – закричала она.
– Как она смеет?! – послышалось отовсюду.
– Право, какое чудо! Какая выносливость, гонор, сила! Пожалуй, это самый дельный пленник за столько лет! Оставьте ее, она будет моей личной пленницей! – сказал король.
Спустя несколько часов Эйдан оказался один-на-один со своей новой рабыней. Девчонку скрутили еще сильнее.
– Как твое имя? – спросил король, вводя упирающуюся девушку в свои хоромы.
Комната была на самом верху башни. Однако пол был обыкновенным, деревянным, дощатым, а серый холодный булыжник украшал стены, придавая помещению природную простоту и эстетику. В комнате было немного мебели – огромная кровать с пологом, в которой по желанию могло поместиться целых пять человек, дубовый стол, весь заваленный пергаментом с изображением карт и письменами, дубовый стул и небольшие полки под разнообразную ерунду. Девушка притихла, но явно не сдавалась и упорно молчала.
– Как твое имя?! – снова взревел Эйдан и замахнулся, но непокорная и глазом не моргнула. – Я вышибу из тебя его, если придется!
– Я скорее откушу себе ухо, чем буду отвечать тебе! – выплюнула девчонка, отвернувшись.
Король ухмыльнулся. Он не врал ни себе, ни окружающим, ни тем более не запугивал, а оттого немедленно
– Имя! – снова заорал Эйдан и девушка сдалась.
– Ния.
«Бесстрашная», – тихо перевел Эйдан у себя в голове. Это имя как нельзя лучше подходило его новой игрушке. Она была сильной, и только здесь она впервые встала на колени, несломленная никакими тяготами.
– Из какой ты семьи? – продолжал расспрос Эйдан.
– У меня нет семьи. И я не хочу говорить с тобой!
– Если я задаю вопрос, то я должен получить ответ! – На спину девушки обрушился очередной удар. Она пошатнулась и впервые жалобно заскулила. Перекрученные руки, должно быть, дико болели, а теперь добавилась боль от удара кнутом.
– Развяжи меня, прошу, мне очень больно, – попросила она. На глазах ее выступили слезы, готовые вот-вот сорваться. И какой позор будет для амазонки, если она заплачет!
– Я развяжу веревки, но ты должна усвоить, что называть меня можно только Господином или Повелителем, и отвечать соответственно. Ясно? – Эйдан взял со стола крохотный ножик, которым резал из дерева фигурки, когда нечем было заняться, и начал пилить грязную бечевку.
Ния, кажется, немного смирилась со своей участью или просто совершенно выбилась из сил. Эйдан улыбнулся, слыша свистящее дыхание и глядя на тяжело вздымающуюся грудь. Какое терпение. А до чего хороша!..
Когда король закончил высвобождение своей служанки из пут, та еле-еле пошевелила аж посиневшими руками. «Как же ее так…» – с сожалением на лице, Эйдан сел на корточки и разрезал веревку, которой были стянуты ноги девушки. Все волокна пропитались кровью, а раны так скверно выглядели, что вопрос о мытье пропал сам собой – это было необходимо.
– Ты голодна, так ведь?
Король поднял худое тело и осторожно положил на кровать, так и не дождавшись ответа. Раб или нет, перед ним человек. И нужно уметь лечить его, когда ему плохо. Нужно раздеть беднягу, отмыть, накормить и дать выспаться, тогда уже можно будет говорить и играть. Но самый первый пункт повис немым вопросом.
Эйдан одел на девицу ошейник и потянул за поводок.
– Идем!
Ние ничего не оставалось, кроме как направиться за королем… Эйдан потянул девушку за ошейник, выводя из комнат, у дверей которой стоял Варт.
– Варт, помой ее! – проговорил король.
Ния же едва не кинулась на Варта, когда тот провел по ее волосам сухой горячей ладонью, но Эйдан удержал девушку – мускулистый и вскормленный на щедрых угощениях с королевского стола Варт размазал бы ее одним махом. А Эйдану этого не хотелось. Во всяком случае, пока!