Амазонки
Шрифт:
– Отец-то где твой, помер что ли?
– Не знаю. Он у меня кочевой был, на одном месте не жил. Мать как узнала, что под сердцем носит дитя, так и осела здесь. Отец же ушел, сказав ей, что если он останется жить с ней, то подвергнет опасности и ее, и дитя, которое родиться. С той поры он не появлялся. Мать знала много о травах и как делать лекарства из них, стала людей лечить. Часто пользовалась заговорами, а один раз отказалась лечить доносчика, он все про нее всякие гадости говорил. Да еще вслед ему добавила: «Как такого земля носит, не место тебе среди людей.» А он взял и помер
– Да думал, ты свои силы не рассчитал, разбушевался. Хотел завтра идти искать тебя под обломками, чтоб похоронить по- человечески.
– С ума сошел, там даже обломков не видно, но что-то внизу, под водой виднеется, только я не смог близко подойти, какая-то сила не пускает ближе подобраться. А ты здесь хорошо устроился. Все необходимое есть.
– Эту пещеру я давно присмотрел и все что мог потихоньку сюда приносил, котелок вон унес, так мачеха долго искала. Не найдя так отлупила – день отлеживался. Но все равно так и не признался, он им уже не нужен стал, они другой заимели. Пить хочешь, я сбегаю к реке. Она сейчас очень близко от пещеры.
– Слышу, что шумит. После встряски что ли река русло поменяла?
– Ну там видно скала обвалилась. Мы с Другом, еще не ходили в город. Сегодня только утром выбрались из пещеры, завал разбирали.
– Ты видимо в рубашке родился, раз остался жив, а может и дух твоей матери тебя хранит. Ну сбегай тогда водички, на костер котелок повесим и травы заварим, у тебя вон сколько собрано, а у меня кое-что вкусненькое есть.
Ситим побежал, за ним виляя хвостом отправился и пес. Вернувшись обратно он увидел, как ведьмак смешивает его травы.
Ты молодец, знаешь толк в растениях. Ничего лишнего не сорвал и высушил правильно. Давай подвешивай котелок над огнем, закипит заварим. Кстати меня Ханом зовут, а тебя?
– Ситим, люди тебя все ведьмаком звали, я думал это имя твое.
– Тебя- сироткой или горемыкой, поэтому я тоже не знал твоего имени.
– И еще мачеха звала меня дармоедом. Хотя ничего плохого в жизни ни я ни моя собака ей не сделали и делать все по дому старался.
– Ладно ешь пока мясо, уже готово, давай соли, посолим.
Наевшись досыта мяса, Хан достал из-за пазухи завернутые в холщевую тряпицу два крупных красных комочка. Один сунул себе в рот, а второй дал Ситиму и стал запивать из кружки горячим заваренным настоем трав. Парнишка долго не решался сунуть этот камень в рот, но видя, как ведьмак причмокивает и улыбаясь смотрит на него, он решился и тоже положить себе в рот. Такую вкусность он еще в жизни не пробовал. Ведьмак подмигнул ему.
– Ну как?
– Это что? Я такое не пробовал никогда.
– Это мед с сушеными ягодами, смешанный еще с чем-то. Мне одна старушка, все время дает, когда я к ней заезжаю. Когда-то я вылечил ее сына и в благодарность она меня угощает. Никогда не отпустит без подарка. Запивай горячим настоем, еще вкуснее будет.
Ситиму
– Где мне можно, прилечь? Не выгонишь надеюсь наружу.
– Ложись, ложись, мы тут лежанку устроили, всем места хватит, а посредине ляжет Друг, он теплый, нас согреет.
– Да давай укладываться, только я с краю. О добрая у вас лежанка. Но завтра придумаем что-нибудь получше.
Лежанка действительно была широкая, хоть из камней, но толстый слой травы делал ее мягкой и боле-менее теплой. Друг лег между людьми, согревая их своим теплом. Все заснули, лишь пес нет-нет да вздыхал во сне и дрыгал лапами.
Утром все проснулись от грохота. Соскочив с лежанки и выбежав наружу, поняли, что это грозовые раскаты. Небо было затянуто темными тучами, дождь лил одной не просветной
– Тьфу ты, опять день насмарку.
– Не плюй на землю, она наша кормилица без нее мы никто. – Строго сказал ведьмак
– Да я так, не на нее.
– И так не надо. Меня матушка за это по губам один раз нашлепала, все больше не плюю и другим не даю плевать. Давай лучше две лежанки сделаем из одной, но сначала подкрепимся. Что у нас здесь осталось?
– У меня немного хлеба, кусочек не большой.
– Мясо еще запеченное, я вчера под костром ямку вырыл, завернул в листочки и оставил, сейчас само-то, готовое и теплое, а собаке твоей сырое дадим, оно ей полезнее.
– Оно не пропало?
– Да нет, вчера еще засолил, твоей солью.
– Да, что моей, теперь нашей, куда я без тебя, куда ты туда и я.
– Уже не боишься меня, а то вдруг съем. – ведьмак звонко рассмеялся.
Ситим замер, какой у него звонкий смех, словно колокольчик.
– Что испугался?
– Нет, нет, просто так же смеялась моя мама. Я хорошо помню. Засмеется звонко, а в глазах словно солнечные зайчики прыгают. Никогда не смеялась злобно, никого не обижала, как ты.
– Ладно не грусти, дождь пройдет, сходим сначала в город, а потом на мою гору. Что-то там не ладно. Не может она сама по себе взорваться. Порох у меня конечно был, но совсем мало. От такого количества не то что гора, дом не взорвался бы. Да и чудно, что за сила такая, не пускает к морю спуститься.
– Тебе не страшно?
– Нет, конечно берет небольшая оторопь, но любопытство сильнее. Давай есть. Все готово. Вон Друг уже доедает, а мы еще и не начинали. Скоро дождь закончится. Надо сходить сегодня, а то завтра опять нагрянет.
– Вот ты откуда знаешь, что завтра опять пойдет, а еще не ведьмак говоришь.
Ведьмак уплетая мясо, хитро щурился и усмехался сквозь бороду, смотря на парнишку, который пытался не отставать от него.
– Да я, брат за природой наблюдаю. В лесу живу, то есть жил. Ты внимание не обращаешь, а вот в это время года дождь начнется то недолго пройдет, а если гроза, то дня два – три, и все. И еще, после грозы не стало свежо, осталась духота – начнет опять поливать, или ночью, или на утро.