Амазонки Атлантиды
Шрифт:
Девушки продолжали плясать, самозабвенно дергаясь в ритме быстрого танца, охваченные лихорадкой транса. Внезапно музыка прекратилась. Танцующие сбились с ритма, но проделали еще несколько движений и остановились. Их внимание было приковано к дальнему краю площади, откуда к центральному входу двигалась Брона. Перед собой она держала посох высотой с ее рост, верх которого украшал голубой бриллиант.
На первый взгляд Брона могла показаться глубокой старухой. Но стоило внимательно к ней приглядеться, чтобы осознать: ни бесцветные волосы, ни хрупкое телосложение не свидетельствовали о ее преклонном возрасте.
Над Великой Пирамидой зависла тишина… Такая тишина бывает в зале за минуту до того, как оркестр грянет увертюру.
Войдя в Храм, Брона вдохнула тяжелый воздух, в котором аромат благовоний смешивался с запахом подсыхающей крови недавних жертв.
Галерею и центральный зал Великой Пирамиды заполнили жрицы всяческих рангов – высокие женщины в разноцветных одеждах, соответствующих значению и иерархическому положению их касты. Сегодня здесь собрался весь цвет империи: от царицы до последней начинающей жрицы. Ритмичное песнопение сотен женских голосов эхом отдавалось под сводами Пирамиды, своими гигантскими размерами внушающей благоговейный трепет. Молитва зазвучала громче и быстрее, обозначая приближающийся миг исполнения обряда. К жертвеннику медленно приближалась одна из высших жриц, неся перед собой золотой поднос. На подносе лежали два трепыхающихся сердца; в них еще пульсировала жизнь. Одни жизни взамен другим – таковы здесь мистерии…
Жрица высоко подняла и опустила поднос на жертвенник. Многоголосый хор достиг самой высокой ноты и затих. К трону пошла Брона, осматривая пронзительным взглядом собравшихся жриц. Воздух вокруг стал холодным и неподвижным.
Гигантский трон на высоком постаменте был из черного мрамора, весь инкрустирован драгоценными камнями и золотом. Сейчас он был со всех сторон задрапирован, словно паутиной, золотыми занавесями. На троне полулежала царица Людина. У ее ног лежали два яйца, плод любви с Чиктотом – императором Атлантиды.
Царица устроилась на жестком троне поудобнее, стараясь дать покой своему разродившемуся телу. У нее появилось какое-то ощущение, что как будто из ее лона ускользнула частица ее самой. На какое-то мгновение она почувствовала себя опустошенной и одинокой. Но это сожаление быстро прошло, и она отбросила всякое желание идти на поводу собственной усталости. Теперь в ее голове завертелись древние предсказания, которыми ей захотелось «пожонглировать». Все эти пророчества, большинство из которых были выдуманы, все-таки сливались в нечто интересное…
Прихотливые узоры истории до мозга костей пронзали царицу холодом: приближалось какое-то событие, которое взбурлит взбаламученный разум этого мира. И она чувствовала, что ее имени принесут бессмертие на тысячу поколений вперед эти двое ее детей. В этот момент она почувствовала себя перерожденной, словно произошло перемещение на шкале времени и пространства. Поэтому, несмотря на уязвимость и слабость, ее переполняла радость материнства. Перед ней лежали два ее яйца, минутой ранее выскользнувшие из ее лона. Это были ее дети, и только ее. Царица улыбнулась и откинулась на мягкие подушки.
Занавесь отодвинулась, и в просвет скользнула
– Ты просила, чтобы я пришла, – прошептала она.
– Приказала, – поправила ее Людина. – Подданных я не прошу. Позови моих дочерей.
Через мгновение к трону проскользнули Вагнеса и Зара.
Брона положила свои руки на еще теплые яйца, потом коснулась своего лба. И разразилась смехом – громким кудахтаньем, словно сама снесла яйцо.
– Что ты там увидела, старая блудница? – спросила царица.
– Принц Атлантиды и принцесса амазонок, которые сдвинут этот мир. То, что скрыто в глубине, ведомо лишь тем, кто глубоко видит, – выпалила Брона. – А сейчас не мешайте мне.
Старая колдунья наклонилась к яйцам и начала шептать магические мантры, поглаживая их руками. Через несколько минут яйца раскололись, и причудливые детки поприветствовали земной мир своим плачем. И как не заплачешь, попав в такой продвинутый бордель?
– Посмотрите на его глаза, – прошептала Вагна, склонившись над мальчиком.
Да, глаза у него были удивительные. Он только что увидел этот мир, а зрачки его уже пытливо бегали в разные стороны. Они отдавали красноватым оттенком, характерным для инфразрения. Но в то же время они были золотисто-синими. У девочки глаза были красно-голубые, что придавало им лиловый цвет.
Брона беспокойно посмотрела в необычные глаза мальчика, наклоняясь над ним.
– Что ты видишь, принц Атлантиды? – тихо спросила она. – Что ты видишь такого, чего остальные не могут здесь видеть?
– Посмотри на их глаза, матушка, – с беспокойством сказала Зара. – Они такие необычные.
– Отойдите от детей! – прикрикнула царица на дочерей, метнув в их сторону сердитый взгляд.
– Тебе предстоит их воспитывать, – обратилась она к колдунье. – После всех ритуалов отнесешь их во дворец. Научи их ходить, говорить и всему, что необходимо в этой жизни.
– Я присмотрю за ними, – ответила Брона.
– Одного присмотра недостаточно, Брона, – заметила царица. – Меня очень заботит судьба мальчика. Ты должна позаботиться, чтобы он вырос и остался преданным другом Империи амазонок. Это очень важно для нас, так как во врагах у нас недостатка нет. Очень важно иметь в союзниках принца Атлантиды. Мне думается, ты справишься с этой миссией. Истинно так.
Колдунья не очень обрадовалась возложенным на ее плечи новым обязанностям. Ведь в ближайшие семь лет все ее время будет занято этими детьми. Но выбора у нее точно не было. Да и интересно было хоть немного разгадать их феномен, скрытый от окружающего мира.
Снаружи Храма загремели барабаны: их ритм все ускорялся и ускорялся. Эхом катясь от городских стен, пронзительно и громко запели трубы, грянули фанфары. Они засвидетельствовали рождение царских детей.
Стражницы распахнули дверь Храма настежь. Трубы протрубили и смолкли. Наступила тишина, прерываемая лишь топотом тысяч ног, медленно постукивающих в такт негромкому барабанному бою. Процессия вышла из Пирамиды под заходящее солнце, которое еще довольно ослепительно сияло на западе. Послышалось тихое пение. Простая мелодия состояла всего из нескольких нот, а магические слова, повторяемые жрицами, были настолько древними и перепутанными, что давно уже утратили свое сакральное воздействие на этот мир.