Амазонка

Клевер Алиса

От неожиданности я вскрикиваю, но Андре прижимает меня к стене коридора, раздвигает мои колени и встает так, что одна его нога оказывается между моими коленями. Андре поднимает мои запястья вверх так неожиданно и резко, что даже пугает. Нас могут увидеть, но ему, кажется, совершенно на это наплевать. Он прижимает меня к стене всем своим телом, я чувствую, как бьется его сердце в грудной клетке – так близко мы находимся. Его лицо – прямо напротив моего, но ресницы опущены, он смотрит на мои дрожащие губы.

– Потому что твое тело хочет принадлежать мне, – шепчет он, прикасаясь к моей щеке.

– А что же мне делать?! – восклицаю я почти в отчаянии. Его бедро сильно вжимается в мою промежность,

он тихонько смеется.

– Все, что я захочу, – и он отпускает меня так быстро и неожиданно, что я с трудом удерживаюсь, чтобы не упасть. Я опираюсь о стену, тяжело дышу. До моего номера – всего несколько шагов, но меня вдруг обжигает страх. Что я знаю об этом мужчине, кроме того, что он притягивает меня как магнит и что он режет людей, получая за это большие деньги? Будет лучше развернуться и убежать, как я поступила вчера в ресторане, но я нервно откашливаюсь и двигаюсь по коридору. Андре идет за мной. Он играет со мной в игру, правила которой мне неизвестны, и он не собирается их раскрывать. Я чувствую дискомфорт, вспоминая, каким крепким был его хват, когда Андре удерживал меня за запястья. Он сильнее, куда сильнее меня. Высокий, выше Сережи, он обладает атлетическим телосложением. В каждом его движении пружинистость, реакция, которой мне – девочке из кресла, с кружкой чая в одной руке и книжкой в другой – нечего противопоставить.

– Разве тебя никто не ждет дома? – спрашиваю я, но Андре только смеется. Я лихорадочно ищу магнитную карту от номера, и не могу найти. Может быть, я забыла ее в зале? Может, я вообще оставила ее в номере, когда выходила. Я ведь уже была не в себе, зацикленная на том, чтобы выкинуть Андре из головы. И вот – мы здесь, и он стоит прямо за моей спиной.

– Дай я попробую, – шепчет он, обхватывая меня за талию одной рукой. – Разведи руки в стороны, я быстрее найду.

– Что? – я вздрагиваю, но Андре настойчив. Мои руки разлетаются в стороны, я держу их так, позволяя ладоням Андре свободно скользить по моему телу. Он проверяет карманы на тренировочных брюках, там ничего нет. Он ведет ладони вверх, по бокам к моей груди. Там еще один кармашек, я совсем забыла про него. Его пальцы касаются ложбинки между грудей, и я судорожно вдыхаю. Андре с улыбкой победителя прикасается пальцами к моей груди. Я стараюсь дышать ровно, но это плохо получается, я знаю, что даже под майкой, под спортивным лифчиком моя грудь напряжена, соски набухли и отвердели так, что мне почти больно. Андре нежно проводит ладонью под грудью, прикасается большим пальцем к соску.

– Не поворачивайся, – строго бросает он как раз в тот момент, когда я хочу обернуться. Эта пытка сводит меня с ума, но я стою, чувствуя, как нарастает усталость в руках. Я мысленно цепляюсь за эту усталость, но даже ее не хватает, чтобы остановить горение бикфордова шнура – я распалена так, что взрыв может произойти в любой момент. Андре зажимает другой сосок между указательным и безымянным пальцем. Затем все обрывается, Андре отпускает меня, и я вижу, что в его руке моя магнитная карта. Я даже не заметила, когда он достал ее из нагрудного кармана. Так, наверное, действуют карманники, отвлекая внимание жертвы.

– Прошу! – церемонно раскланивается Андре, открывая передо мной дверь в мой же номер. Все происходящее – чистый пожар, завтра останется только пепел. Одна ночь. Всего одна ночь. Я же смогу пережить это? Чистый, первозданный секс. – О чем ты думаешь?

– Что? – переспрашиваю я, вздрагивая от звука закрывшейся за мной двери. Теперь все, что разделяет нас – это тонкие ненадежные покровы одежды.

– О чем ты думаешь?

– Что мне нужно принять душ.

– Нет, я хочу, чтобы ты пахла собой, – он качает головой, а мне хочется сжать посильнее бедра, так сильно мое тело реагирует на его слова. Я боюсь, что ноги меня не удержат. Я чувствую пульсацию моей крови, то, как напряжено все у меня между ног.

– Ты смотришь так, будто готовишься прыгнуть в пропасть.

– В каком-то смысле это так и есть, – улыбаюсь я. – Я думала, что было бы лучше, если бы мы остались незнакомцами.

Или встретились просто на каком-нибудь перекрестке…

– Неподалеку от бульвара Монпарнас, – кивает Андре.

– И чтобы я никогда не узнала твоего имени, а ты моего.

– «Утром ранним растает последняя тень. Ну, давай же прощаться – рождается день», – бормочет Андре чуть слышно, делая шаг ко мне. Тишина, как кипящая плазма. Я невольно отшатываюсь под его серьезным взглядом, в котором только теперь замечаю жажду. Он приближается быстро и так же резко, как в коридоре, хватает меня за запястья. Его движения резкие, его лицо спокойно. Ему интересно, что я чувствую, он и актер и зритель, а кто тогда я в этом спектакле? Комнату заливает мягкий свет от уличных фонарей. Как глупо – я переживаю из-за того, что на кресле как попало разбросана моя одежда, бумаги, банки с витаминами. Теперь он знает, что я неряшлива, но ему, кажется, все равно. Ему интереснее наблюдать, как я пытаюсь вырваться. Результат моих усилий – он обхватывает меня, разворачивает и прижимает к себе. Все происходит в тотальном молчании. Одной рукой Андре прижимает меня к своей груди, другая вдруг резко и бесцеремонно проскальзывает за резинку тренировочных. Он кладет ладонь между моих ног, одновременно целует меня в шею, проводит языком вверх, до мочки уха. Мои ощущения раздваиваются, я чувствую нежность его поцелуя и твердость его пальцев. Они раздвигают мои половые губы, скользят по клитору, то усиливая давление, то уменьшая. Каждое прикосновение – вспышка.

– Раздвинь ноги, – приказывает он, и я послушно выполняю его приказ. Его пальцы скользят ниже, насколько позволяет длина его руки. Он засовывает пальцы мне внутрь, это движение он делает намеренно резко, и я вскрикиваю, но тут же замолкаю – его другая ладонь ложится мне на губы, не давая говорить.

– Тихо, тихо, моя птица, теперь я знаю, что ты за птица. Ты паришь над морями, у тебя большие крылья, ты – грациозная белая чайка над лазурным берегом Ниццы, – бормочет он, ослабляя давление ладони. – Я знаю, что ты сейчас чувствуешь, и я сожалею.

– Сожалеешь? О чем? – спрашиваю я, но его манера меняется. Он вдруг резко разворачивает меня за плечи, запускает одну руку мне в волосы так, чтобы мое лицо оказалось запрокинутым перед ним. Его движения резки и даже грубы, но мне отчего-то нравится это. Он сильный и он хочет меня, это прорывается в каждом его движении. Он проводит пальцами по моим губам, затем, облизнув их, подносит к моему рту, ясно давая понять, чего желает от меня. Я раскрываю рот чуть шире и позволяю им скользнуть внутрь. Солоноватые на вкус, они по-хозяйски обшаривают весь рот, он двигает ими не сильно, но ритмично, и я невольно откликаюсь, принимаясь посасывать их в ответ.

– Умница. Тебе никогда не говорили, что ты похожа на молодую Монику Белуччи? Не отвечай, я знаю, – рассмеялся он. – У тебя рот занят. Поверь, это мне только нравится. У тебя такой же, как у нее, гордый разворот головы, выразительный взгляд. И твой непокорный подбородок. Плохая девочка, пустила незнакомого мужчину в свой номер. В свое тело. Мои пальцы в тебе, ты чувствуешь их? Кивни.

Я киваю, ошарашенная его не допускающим возражений тоном.

Тогда он вдруг обрывает эту странную чувственную пытку и отводит руки, но только для того, чтобы, стащить с меня майку, лифчик, оставляя лишь в тренировочных. Я невольно прикрываю груди ладонями, но Андре с силой разводит мои руки. Я так слаба, так открыта и уязвима.

– Я хочу смотреть, – говорит он тоном, не допускающим возражений. – У тебя такая красивая грудь, особенно сейчас, когда ты стоишь как потерянная. Не заставляй меня связывать тебя, потому что этого я хочу даже больше.

– Ты хочешь меня связать? – ахаю я, и щеки становятся пунцовыми.

– Я знаю, знаю, не пугайся, птица, – отмахивается он от меня. – Я не стану делать этого прямо сейчас. Может быть, в другой раз…. Сейчас сними с себя все. Можешь сделать это для меня?

<