Амазония
Шрифт:
Маршалл мучительно зажмурился.
— Вторая стадия?
Лорин почувствовала, что голос дрогнул. Болезнь успела настолько распространиться, что ее развитие стало легко предсказать. Вторая стадия отмечалась тогда, когда легкая лихорадка сменялась анемичными состояниями, сопровождающимися кровотечением и тошнотой.
— Завтра начнется, — ответила Лорин. — Может быть, послезавтра, если повезет.
Оба знали, что будет потом. При хорошем уходе вторая стадия могла длиться от трех до четырех дней, постепенно переходя в третью — конвульсий и мозговых кровоизлияний. Четвертой стадии не было...
Лорин смотрела на девчушку, прильнувшую к дедову плечу. Меньше недели — вот сколько ей осталось.
— Что
Ее приемник молчал. Лорин перевела взгляд на мужа.
Секунду он молча смотрел на нее, а затем проговорил:
— Их не нашли. Поисковый вертолет облетел весь район, где они, судя по переданному сигналу, должны были находиться, но впустую. Никаких следов.
У Лорин внутри все упало.
— Как же так?
— Не знаю. Вчера мы весь день пытались выйти на них через спутник — не повезло. Должно быть, им пока не удалось исправить неполадки в приборах.
— А поиски с воздуха еще ведутся?
Он тяжело покачал головой.
— Вертолету пришлось возвратиться. Горючее кончилось.
— Маршалл...
Ее голос сорвался.
Он наклонился и взял ее за руку.
— Как только их заправят, они вылетят снова, на этот раз в ночь. Попытаются выследить лагерные огни через прибор инфракрасного видения. А завтра к поискам подключат еще три вертолета, вместе с нашим «команчем». — Он сжал ее руку. — Мы их отыщем.
Лорин словно сковало. Все ее дети... все до единого...
С кровати раздался голосок Джесси. Ее ручка со свисающей трубкой капельницы тянулась к экрану.
— Какой смешной мишка!
13 часов 5 минут
Джунгли Амазонии
Нат спускался по пятидесятифутовой лестнице, ведущей из жилища в древесной кроне. Это трехъярусное строение располагалось на ветвях эйдотеи [5] — гиганта мелового периода. Как только Келли с профессором унесли Фрэнка, появились две женщины бан-али. Они вывели группу к краю поляны, жестами объяснив, что одна из древесных построек предоставляется в их распоряжение.
5
Род дерева семейства протейных, одно из живых ископаемых тропических лесов, некогда покрывавших суперконтинент Гондвану.
Костос поначалу заартачился, пока Каррера мудро не заметила:
— Чем выше, тем легче будет обороняться. Здесь мы все равно что сидячие мишени. Если те черные кошки снова появятся...
— Ладно, ладно, — оборвал ее Костос, окончательно убежденный. — Давайте переправим припасы наверх и соорудим защитный периметр.
Нат счел такую предосторожность излишней. С самого прибытия индейцы проявляли к ним лишь любопытство, глазея с опушек и через оконца, но ближе подходить остерегались. Вели они себя вполне дружелюбно. Нату долго не верилось в то, что этот тихий народец породил убийц-дикарей, которые натравили на них целый зверинец, уничтожив половину команды. Правда, многим туземным племенам была свойственна подобная двойственность в отношениях: враждебные и агрессивные внешне, они превращались в миролюбивых, открытых людей, едва признавали вас за своего.
Тем не менее многие товарищи Ната так или иначе погибли по вине этого племени. В его груди заклокотала ярость. «А как же Кларк, а может, и другие участники экспедиции, которых держали в плену все эти годы?» — спрашивал он себя. И если ему, как антропологу, еще были понятны мотивы этих странных туземцев, то сыновние чувства заставляли Натана глядеть на происходящее с бессильным гневом и негодованием.
Однако они помогли Фрэнку. Профессор Коуве вскоре вернулся с белого
— Потом, — только и сказал он.
Дойдя до последней ступеньки зеленой лестницы, Натан спрыгнул на землю. У основания ствола поджидали двое рейнджеров и Манни. Тор-Тор стоял у ног хозяина.
Оставшиеся участники и без того поредевшей команды — Зейн, Олин и Анна — продолжали сидеть наверху, в безопасности, занятые починкой аппаратуры.
Манни махнул Нату, едва тот направился в их сторону.
— Я постерегу, — объяснял Костос Каррере, — а вы с Манни прочешите ближайшие окрестности. Попробуем выяснить диспозицию.
Каррера кивнула и направилась прочь. Манни примкнул к ней.
— Пошли, Тор-Тор.
В этот миг рейнджер заметил Ната.
— А вы что здесь делаете, Рэнд?
— Пытаюсь помочь. — Он махнул в сторону хижины, что стояла в сотне ярдов от их дерева. — Хочу покопаться в отцовском компьютере, пока солнце не село и батареи работают. Может, отыщется что-нибудь важное.
Костос покосился на утлое строение, но согласился. Было видно, как он что-то прикидывает, оценивает в уме. Сейчас любой бит данных этого компьютера способен был помочь сохранить им жизни.
— Осторожней там, — напутствовал сержант.
Нат вскинул повыше ружье.
— Обязательно.
И отправился через поляну.
Чуть поодаль, у края опушки, собралась стайка ребятишек. Кое-кто показывал на Ната пальцем, объясняясь жестами с остальными. Другая стайка семенила за Манни и Каррерой, опасливо сторонясь Тор-Тора. Любопытные, как все дети. В глубине рощи племя, забыв о робости, возвращалось к повседневным заботам. Несколько женщин отправились к ручью на поляне, у дерева — набрать воды. Обитатели крон засновали вверх-вниз по лестницам. Ближе к обеду на древесных верандах зажглись каменные печурки. У входа одной из хижин старая индианка принялась наигрывать на флейте из кости оленя. Мелодия бодрила, одновременно напоминая охотничий призыв. Поблизости пропили двое мужчин, вооруженных луками, и по-будничному поприветствовали Ната. Непринужденность в их обращении навела его на мысль, что племени, несмотря на всю свою обособленность, уже доводилось жить бок о бок с белыми людьми. Быть может, с теми, кто уцелел в предыдущей экспедиции.
Нат подошел к хижине и снова наткнулся на отцовскую трость у двери. Чем больше он разглядывал ее, тем незначительнее казался ему остальной мир с его тайнами. Лишь один вопрос продолжал бередить его душу: что на самом деле стало с отцом?
Оглянувшись напоследок на их временное древесное пристанище, Нат шмыгнул под плетеную дверь хижины. Ему в нос опять ударил затхлый запах гробницы. Компьютер по-прежнему лежал включенным, каким его и оставили. Его свет горел маяком в полутьме.
Приблизившись, Нат увидел снующие по экрану квадратики заставки-скринсэйвера. На глаза навернулись слезы. Это были фотографии его матери — еще одна тень прошлого. Он смотрел на ее улыбающееся лицо. На одном снимке она сидела на корточках рядом с индейским малышом. На другом стояла с обезьяной-капуцином на плече. На третьем обнимала белого мальчугана в костюме индейцев банива — своего сына. Нату тогда было шесть. Он улыбнулся воспоминаниям. Сердце захолонуло. И хотя отца на фотографиях не было, Нат ощущал его присутствие, словно его призрак стоял за спиной, глядя туда же, куда глядит он. На мгновение Натан ощутил такую тесную близость с родителями, какой не знал уже много лет.