Амазония
Шрифт:
— Кто здесь? — спросил кто-то со стороны запасной дверцы.
В проеме входа вырос темный силуэт.
Келли, стоящая на коленях, не на шутку перепугалась.
Прогремел гром, и новая вспышка молнии озарила лицо подошедшего.
— Нат? — робко спросила незваная гостья. — Это я, Келли.
Он поспешил к ней и помог подняться.
— Что вы здесь делаете?
Она смахнула с лица пряди мокрых волос. Ее щеки пылали. «Вот идиотка! Что он теперь подумает?»
— Я тут... Дверью ошиблась. Простите.
— Как вы?
Нат все еще держал
— Ничего, просто чувствую себя круглой дурой.
— Не говорите так. В такой темноте всякий заблудится.
Полыхнула молния, и их взгляды встретились. Ни слова не говоря, они смотрели друг на друга.
Наконец Нат проронил:
— Как Фрэнк?
— Хорошо, — ответила Келли вполголоса.
Вдали гулко рокотал гром, то и дело долетая до них, отчего мир казался гигантским, а сами они — лилипутами. Ее голос упал до шепота.
— Я давно хотела сказать... Мне жаль, что с вашим отцом так получилось.
— Спасибо.
Одно слово, но сколько выстраданного в нем было!
Келли подошла на шаг, не в силах противиться порыву, словно мотылек, летящий в гибельное пламя. Его печаль глубоко тронула ее сердце. Стена отчуждения, которую она так старательно возводила, начала рушиться. На глаза навернулись слезы, плечи стали подрагивать.
— Тсс, — сказал Нат, хотя она и молчала.
Он привлек ее к себе, обнял за плечи.
Всхлипы перешли в рыдания. Горе и страх, которые Келли держала в себе, хлынули наружу бурным потоком. Ноги ее подкосились, но Нат не ослабил объятий и опустился вместе с ней на пол, сердцем к сердцу.
Так они и сидели посреди темной комнаты. За стенами бушевала гроза, качая деревья с грохотом, достойным битвы титанов.
Наконец Келли отважилась поднять глаза. Затем она привстала и притянула губы Ната к своим. Они были солоны от слез — его и ее собственных. Поначалу она искала утешения от навалившихся горестей, но, едва их губы разомкнулись, возникло новое чувство.
На мгновение он отстранился, тяжело дыша. Его глаза лучились, сияя во мраке.
— Келли...
— Тсс, — повторила за ним Келли и снова прижала к себе.
В объятиях друг друга они опустились на пол. Ладони скользили, пальцы расстегивали, стаскивали мокрую одежду, тела сплетались...
В самый разгар бури их страсть раскалилась добела. Горе отступило, затерялось среди боли и наслаждения, древних ритмов и почти безмолвных стонов.
Комната вдруг стала тесной, и они вывалились на помост. Тучи поминутно озарялись молниями, рокотал гром. Ливень захлестывал под навес и струился по их голой коже.
Грудь, плечи, шея Келли горели от поцелуев. Она выгнулась навстречу Нату, закрыв глаза. Сквозь веки красной искрой вспыхивала молния. Губы Ната приникли к ее губам, их дыхание смешалось. Сквозь бурю, сквозь его объятия Келли чувствовала растущее исподволь напряжение — все больше и больше, пока оно не овладело ею без остатка. Келли вскрикнула посреди поцелуя, услышав крик Ната, в тот же миг вырвавшийся из его груди,
Казалось, время замерло, пока они лежали там, слившись воедино, — отринутые миром и грозой, но нашедшие друг друга.
Действие пятое
Корни
УНА-ДЕ-ГАТО, КОШАЧИЙ КОГОТЬ
Семейство: Rubiaceae / Мареновые.
Род: Uncaria / Ункария.
Виды: tomentosa, guianensis / паутинистая, гвианская.
Народные названия: кошачий коготь, коготь ястреба.
Лечебные части: кора, корень, лист.
Фармакологические свойства: антибактериальное, антиоксидантное, противовоспалительное, противовирусное, цитостатическое, противоопухолевое, очищающее, мочегонное, глистогонное, гипотензивное, иммуностимулирующее, антимутагенное.
16
Измена
17 августа, 7 часов 5 минут
Джунгли Амазонии
Нат проснулся рядом с обнаженной красавицей. Она не спала.
— Доброе утро, — сказал он.
Келли прижалась к нему. Ее кожа все еще пахла вчерашним дождем.
— Уже давно рассвело, — улыбнулась она.
Нат приподнялся на локте, что в гамаке было не так-то просто, и посмотрел на Келли сверху.
— Что же ты меня не разбудила?
— Чтобы ты хоть час мог спокойно поспать.
Она выскользнула из гамака, отчего тот зашатался, проворно сдернула единственное покрывало и задрапировалась. Нат попытался удержать ее одной рукой, но она увернулась.
— У нас впереди трудный день.
Нат, ворча, спустил ноги на пол и выудил шорты из груды наспех сброшенной одежды, откуда Келли тем временем отбирала свою. Затем он выглянул в джунгли через заднюю дверь.
До самой зари они с Келли говорили об отцах, братьях, детях — живых и ушедших. Снова плакали. Ближе к утру они снова занялись любовью, уже без спешки и более страстно, а затем, утомленные, повалились в гамак, чтобы урвать час-другой до побудки.
Выйдя на тыловую площадку, Нат осматривал лес. Умытое небо синело, от грозы не осталось и следа, а солнце сияло вовсю.
Каждую кромку и лист все еще усеивали капли дождя, сверкая бриллиантовым блеском. Но не это привлекло его взгляд.
— Скорей, ты должна это видеть, — крикнул Натан.
Келли, которая успела натянуть брюки и застегивала оставшиеся пуговицы на рубашке, вышла к нему на помост. Нат оглянулся, в который раз дивясь ее красоте. Келли подняла голову и замерла, удивленно подняв брови.