Амариллис день и ночь
Шрифт:
– Извините, что подслушивал, но вы часом не о той старой бультерьерше говорите, что бывала здесь с Фредом Скоггинсом?
– По всей вероятности, – кивнул я.
– Они больше не придут. Собака издохла, а Скоггинс сунул голову в петлю и отпихнул табурет.
Амариллис залилась слезами.
– Прошу прощения, – извинился наш осведомитель. – Вы что, были друзьями?
– Да, – сказал я. – Спасибо за живописный отчет.
– Прошу прощения, – повторил он. – Оставлю вас наедине. – И перебрался за дальний столик.
Амариллис выкопала из сумки скомканный платок и высморкалась.
– На самом деле он не был нам другом, – заметила она.
– По сравнению с этим типом –
– Ах, как замечательно! – хмыкнула она. – Спасибо огромное, это решает все мои проблемы. До чего же приятно слушать, как ты городишь всякую чушь.
– Кстати, о проблемах, – начал я. – Понятно, что мотель «Сосны» был не люкс, но, когда ты пришла из-под дождя, мы, кажется, неплохо поладили. А потом ты увидела картину, вскочила и была такова.
– Живот прихватило, – пожала плечами Амариллис. – Я и до того неважно себя чувствовала, а в студии все эти запахи, понимаешь…
– Понимаю. Бывает такое от запахов.
– Я думала, на подрамнике будет мой портрет. Что с ним?
– Давай-ка я сначала принесу тебе добавки. Да и себе возьму.
Нелегкое это дело – прокручивать в голове предстоящую исповедь. Так что несколько минут передышки, пока бармен наполнял стаканы, пришлись очень кстати.
Я вернулся за столик и поднял стакан.
– За тебя? – спросил я.
– За друзей, которых с нами нет, – сказала Амариллис. Мы сдвинули стаканы, и наши взгляды тоже встретились. – Так что там с картиной? – напомнила она.
– Понимаешь, странное дело… Твой портрет, кажется, превратился в то, что ты увидела на подрамнике.
– Как это «превратился»?
– Ну, я, понятное дело, сам его написал, но как это произошло – ума не приложу. Я не был ни пьян, ни под кайфом, но, видно, ни в чем не отдавал себе отчета.
Объяснение не из лучших, но спорить она не стала.
– Ты хорошо знал Ленор?
– Более-менее. А ты?
– И я. Но, по-моему, Ленор никто не знал настолько хорошо, чтобы дать ей то, что ей было нужно.
– И что бы это могло быть? Есть гипотезы?
Амариллис покачала головой. Мы взглянули друг на друга и опустили глаза, выпили и отодвинулись бочком от этой скользкой темы.
Амариллис посмотрела на часы.
– Я иду в театр «Ангелочек» на «Спящую красавицу», – сообщила она. – Взяла два билета – на всякий случай. Хочешь со мной?
– Конечно. Спектакль, кажется, в нашем духе.
– Занятная сказка, – улыбнулась Амариллис. – Я о ней столько думала… Пыталась представить, что же видела принцесса во сне все эти годы. Может, ей снилось, что она и дальше живет как ни в чем не бывало? А ведь даже мухи в том замке погрузились в сон, и высоченная терновая изгородь разрослась и отгородила его от всего мира. В детстве я так и не посмотрела ни одного спектакля по этой сказке. Хочу наверстать.
Мы допили и двинулись на «Саут-Кенсингтон». Поезд Пиккадилли-лайн громыхал и бубнил себе под нос, пока в Найтсбридже не вошла тоненькая девушка с длинными темными волосами и аккордеоном. Она была в джинсах и футболке с надписью: «О Галуппи, Балътазаро…»
– Что скажешь? – спросил я Амариллис.
– Думаю, она ждет, пока появится кто-то подходящий и закончит цитату. Как по-твоему, что она сыграет?
– Скарлатти, наверно. А может, Солера. [106]
Вагон был почти пустой; девушка уселась на свободное место между дверьми, расчехлила инструмент, раскрыла рот и запела что-то из «Plaisirs d'amour», [107] аккомпанируя
106
Солер(Soler), Антонио (1729–1783) – испанский композитор, органист.
107
«Plaisirs d'amour»(«Любовные услады», 1998) – сольный альбом композитора и исполнителя Рене Обри (Aubry, p. 1956).
35. Лесной дух [108]
Театр «Ангелочек» рассчитан на сотню зрителей, и свободных мест оставалось раз-два и обчелся. Зал заполняли чистенькие, аккуратненькие дети при нескольких взрослых, очевидно, сопровождавших и своих, и чужих отпрысков за компанию. Представление еще не началось, но сцена была на виду: король и королева восседали в тронном зале. Слева высилась башня – все три этажа просматривались в разрезе насквозь, как интерьер кукольного домика.
108
Лесной дух.В этой главе описана постановка сказки «Спящая красавица» в лондонском кукольном театре «Ангелочек»; инсценировка – Грегори Моттон (Motton), режиссер – Кристофер Лейт (Leith). В спектакле задействованы марионетки выдающегося мастера-кукольника Джона Райта (Wright); в качестве музыкального сопровождения использована музыка из балета П.И. Чайковского «Спящая красавица».
Появились кукловоды и под гром аплодисментов заняли свои места на мостике. Перегородка доходила им только до пояса, так что руки и лица были отчетливо видны. Аккомпаниаторша села за спинет.
Как только огни в зале погасли и действие началось, Амариллис тотчас же влезла в шкуру марионеток. [109]
– Чьи-то руки там, наверху, дергают их за веревочки, – зашептала она мне на ухо. – Чьи-то рты там, наверху, произносят их реплики. Какая ужасная жизнь!
109
«…Амариллис тотчас влезла в шкуру марионеток» – оживающая марионетка– один из излюбленных мотивов в творчестве Р. Хобана.
– Они же не живые, Амариллис! – шепнул я в ответ. – Просто деревянные куклы.
– Я понимаю, но ведь они же – сама сказка! В них она оживает. А между представлениями они висят на крючках в темноте, безмолвные, бездвижные. Тебебы понравилось?!
– Не особенно, – согласился я, и мы стали смотреть, что будет дальше.
Сказка между тем продолжалась своим неспешным чередом. Публика подобралась внимательная и отзывчивая; все дружно рассмеялись, когда в королевскую ванную прискакала лягушка и сообщила, что наконец-то, после стольких бездетных лет, у королевы будет ребеночек. И вот принцесса родилась, и на праздничный пир пригласили всех фей королевства – всех, кроме одной, потому что для нее в королевском хозяйстве не хватило серебряной тарелки.