Амарант

Пар Даша Игоревна

Но ведь не в этом проявляется власть. Она проступает в каждом движении этого мужчины. Тяжеловесности его взгляда. Словно волна накрывает, забирая воздух из комнаты. А когда отводишь глаза, всё ещё чувствуешь его. Глыба. И если играть в прятки с закрытыми глазами — с лёгкостью найдёшь. Это чувствуется где-то на глубине. В подсознании. Подавление. Абсолютная власть.

Склоняю голову, подаваясь назад, сжимаясь, съёживаясь, исчезая. Как возвращение в детство. В тот день, когда ты такой маленький один и в незнакомом месте. Как дежавю. Как будто снова рядом Кай и весь мир сосредоточен на нём. Больше ничего нет, кроме чувства подавления. Сопричастности. Родства и любви.

Мигнуло.

Оправилась в один момент и все испытанные чувства и мысли спрятались за серой пеленой. Словно одеялом укрывали с головой, а потом резко сдёрнули, и ты щуришься от яркого света, не понимая, что, собственно говоря, произошло.

— Зови меня Демьян. Оставим эти формальности остальным, — он обольстительно улыбнулся и не спрашивая взял за руку, слегка сжал её, зачем-то разминая мои пальцы, а затем поднёс к губам, поцеловал и улыбнулся тепло. Но на самом деле как льдом окатил, стало зябко.

Мы на одном уровне, я лёжа, а он сидя на журнальном столике, слегка склонился, чтобы быть ближе. Его глаза как океан, завораживают. Он ненасытен до жизни. Постоянно двигается. Живо разглядывая всё вокруг. Но каждый взгляд задерживается на моих глазах и губах. Словно есть что-то очень интересное в том, как дышу или смотрю.

— Я знаю тебя, — продолжил он, понимая, как робею перед ним, не зная, что говорить. — Ты Елена, попала через портал из мира людей. Связана с Арманом и… сыном Луки. Связана с Вельямином. И совершенно беззащитна. Одна. Только брошь в волосах, но это не защита, — он вновь улыбнулся, а затем потянулся рукой, чтобы коснуться моих волос, отпрянула, выпрямляясь и вжимаясь в спинку кушетки. Из-за моей реакции почти разочарованно хмыкнул, выпрямился, улыбаясь. — Не бойся, Елена. Я не причиню зла. Мне интересно. В мой дворец редко попадают столько необычные люди. Расскажи о себе.

Видя, что всё ещё не могу и слова сказать, щёлкнул пальцами. Я почти увидела, как какая-то волна прошлась по комнате и тут же открылась дверь, впуская слугу.

— Закуски, — приказал Демьян, вставая из-за стола и присаживаясь рядом со мной. Кушетка сразу показалась слишком маленькой. — Ты голодна? Наверняка голодна! Целый день провести в этой комнате и о чём только думали слуги! — он цокнул языком, но по глазам видно — это даже не притворство. Чёткое преследование целей. Сама услужливость, но глаза холодные.

Слуга поклонился, вышел.

— Может вина? Может это тебя разговорит? — наконец, ему надоело говорить в одни ворота, и в голосе мелькнула досада.

— А где Вельямин? — спрашиваю осторожно, подтягивая колени к горлу. Даже случайное касание пугало до дрожи. Он как вулкан. Слишком большой.

— Я отослал его. Эту ночь ты проведёшь в замке.

— Что?! — испуганно воскликнула и моментально закашлялась, от неожиданности слюна попала в не то горло и кашель усилился, вызвав слёзы из глаз.

— Эй! — он рассмеялся, хотел было потянутся к моему плечу, но в последний момент благоразумно убрал руку, давая мне продышаться. — Не стоит рисовать из меня монстра, человечка. То, что я король, не делает меня таковым. Я не собираюсь тебя… совращать, — он мягко заменил неприятное слово, вновь выдавив слащавую улыбочку, за которой прятались иные слова: «Пока не собираюсь».

— Мне просто интересно. Расскажи о себе. О своём мире. Ты прожила в замке Вельямина полгода, общалась с людьми. Расскажи, чем они отличаются от людей твоего мира. Я хочу всё знать.

Взглянув на него с опаской, негромко кашлянула, выгоняя остатки горечи и сказала:

— Ну… в моём мире люди не рабы.

И по его взгляду сразу поняла, что начала совсем не с той ноты.

***

— Феминизм

это и хорошо, и плохо. Сейчас меняется общая система воззрений человека. Толерантность — это новая агрессивная религия. И как многие религии, она имеет хорошую, добрую основу. Но не в тех руках приводит к полностью противоположному эффекту. К тому, что ею злоупотребляют нехорошие люди, что приводит к негативной окраске всего течения в целом. Христианство в базе имеет отличные заповеди, но что с ними сделали люди? И я сейчас говорю только о малой части человечества. Европа, Америка, но есть и Азия, Африка. Множество национальностей, верований, мифов. Большинство из нас является частью огромного социума под названием Интернет, благодаря которому один человек может оказать влияние на другого человека, находящегося на другом конце планеты. А есть те, которые вообще никогда не слышали об Интернете и никогда не видели людей с другим цветом кожи. И я могу говорить до бесконечности, пытаясь рассказать о людях своей планеты, но, по сути, всё сведётся к одной простой мысли — мы очень разные сами по себе. А если сравнивать с людьми этого мира, то это будет просто небо и земля. Но даже тогда не могу говорить беспристрастно и объективно, ведь я видела только малую часть, живущую в дальних пределах. А это вообще не даёт мне право судить о человечестве этого мира в целом, — я выдохнула, понимая, что говорю уже как минимум час без остановки с перерывом только на то, чтобы глотнуть чай и съесть… чипсы. Король обожает чипсы! И заказывает их вагонами из моего мира. Так что мне повезло вспомнить их вкус.

После неудачного начала пришлось рассказать о том, что такое рабство. Оказывается король не совсем понимает, что это слово реально применимо к тому, как живут люди в этом мире. В его замке есть кинотеатр! И он смотрел фильмы из моего мира, так что по большей части он представляет о том, как развивалась история на Земле. Но многие вещи он попросту не понимал. Или понимал по-другому. Вот мне и пришлось немного побыть учителем. Аховым конечно, но лучше говорить о серьёзных вещах, чем краснеть под его чересчур пристальным взором. Ощущая, какой он горячий и как слишком близко ко мне сидит.

Не сразу, но он сполз с кушетки на пол, вытянув ноги, однако от этого стало даже хуже. Слишком неформально, слишком вольготно. Слишком… Всё слишком странно и от этого я не могла сначала заговорить, а теперь и заткнуться. Я была на пределе и это стало заметно.

— Как ты познакомилась с оборотнями? Уверен, это было не в кафе.

Не знаю, как разговор свернул в эту сторону. Просто в какой-то момент, когда, наконец, расслабилась и уже говорила спокойно, он спросил об этом и от него не ускользнуло, как забегали мои глазки. Я помню, как всё началось. Помню, как избивала ту девушку. Чёрт, её имя вылетело из головы, но лицо, её изуродованное лицо всплывает сразу, стоит только вспомнит клуб и ночь знакомства с Каем.

— Лико спас мне жизнь.

Он укусил меня. В тот момент думала, что умру. Думала, что это всё ложь и закончится моей смертью. Мне было так больно. Так опустошительно страшно, что даже смерть не казалась чем-то окончательным. Будто после всё продолжится. Будто мукам не будет конца.

— А Арман как оказался связанным с тобой?

И судя по тому, как был задан этот вопрос — вот, к чему он вёл с самого начала.

— Это была сделка, — в голосе ни намёка на истинные чувства. Арман. Я помню, что он говорил мне в поезде. Помню, как смотрел на меня. Как воспринимал. И помню последнее, что сказал. Боже, это было так давно, но я упрямо следую его завету. Я выживаю, но не живу.