Аманда
Шрифт:
— Боюсь, что у меня не было выбора. Кто-то их случайно выпустил.
Джесс нахмурился.
— В моем доме никто такой глупости не сделает, Аманда.
Она снова пожала плечами, не желая заострять на этом внимание.
— Как видите, все кончилось благополучно. Я пришла туда, куда захотели они.
Теперь собаки кружились возле Джесса, довольные донельзя, несмотря на то что он не обращал на них никакого внимания. Аманда взглянула на Кейт и осторожно кивнула ей.
Кейт ответила коротким кивком и произнесла всего одну фразу:
— Вы, наверное, не любите лошадей?
— Что за чушь! Конечно,
Аманда надеялась, что испуганные взгляды, которые она бросала в сторону лошадей, останутся незамеченными. Со слабой улыбкой она обернулась к Джессу:
— Вообще-то нет, Джесс. Извините, если разочаровала вас.
По лицу Джесса пробежала тень.
— Ребенком ты очень их любила. И ничего не боялась. Могла взобраться на любую лошадь, даже самую дикую, и скакать куда угодно. Мы тебя оттащить не могли от конюшни.
— Люди меняются…
Она понимала, что это звучит неубедительно, но ничего не могла поделать.
— Я уверен, что это вернется, если только…
— Нет!
Аманда резко отступила, не успев взять себя в руки, однако уже в следующую секунду поняла, что он не собирается хватать ее и силой сажать на лошадь.
— Нет, Джесс, я не полюблю их. Пожалуй, мне лучше вернуться домой.
— Сейчас пойдем вместе.
Джесс был явно разочарован, однако не выказал и доли того презрения, которым он облил Риса за отсутствие любви к лошадям.
Еще несколько минут он внимательно наблюдал за гнедым конем. Потом кивнул:
— Хорошо, Бен, на сегодня хватит.
— Думаю, он выдержит Салли, — ответил светловолосый человек и остановил коня.
— Надеюсь, — проворчал Джесс.
Он дождался, пока Бен подвел коня к ним, и обернулся к Аманде:
— Познакомься, радость моя, это Бен Прескотт, один из наших тренеров. Бен, а это моя внучка Аманда.
Последние три слова он произнес с нескрываемой гордостью.
Смутившись от этого повторного проявления чувств, не переставая ощущать на себе пристальный взгляд Кейт, Аманда с трудом заставила себя улыбнуться светловолосому тренеру.
— Привет, Бен.
— Рад познакомиться, Аманда, — вежливо ответил тот.
Он, наверное, одного с ней возраста, подумала Аманда. Может, старше на год-два. Ей понравилось то, как он встретил ее взгляд, и еще то, что он не выказал презрения, когда она чуть не побежала от манежа.
— Поставьте его пока к лошадям Салли, Бен, — распорядился Джесс. — Гнедая кобыла пойдет к Кейт. Она самая легкая.
— Хорошо.
Бен повел коня к воротам в дальней части манежа. Проходя мимо Кейт, остановился и кивнул:
— Я отведу кобылу в стойло номер четыре, как только покончу с этим.
— Не беспокойтесь. Я сама.
Аманда перевела взгляд с Джесса на Кейт.
— Вы разве не идете домой? Кейт неожиданно улыбнулась.
— Пока нет. Надо еще кое-что сделать.
Несколько секунд Аманда стояла в нерешительности, потом повернулась и отправилась за Джессом, который в сопровождении собак уже шел по тропинке, ведущей к «Славе».
В каждой из четырех конюшен находилась небольшая квартирка для тренеров. Многие из них предпочитали жить поближе к городу, но некоторые оставались здесь и в свободное от работы время. Квартиры были
Кейт отвела гнедую лошадь в стойло и направилась в квартиру конюшни номер четыре. Она шла не прячась, но в то же время стараясь, чтобы никто не заметил, как она поднялась по внешней лестнице и вошла в маленькую тихую аккуратную квартирку. Снизу из конюшни доносились ржание и храп лошадей, выкрики и смex тренеров и наездников, звон цепей, потом стук, словно что-то тяжелое упало на землю. Ей не пришлось долго ждать. Вторая половина дня — не лучшее время для тайных свиданий, но Кейт это мало беспокоило. Как только он вошел, она захлопнула дверь и оказалась в его объятиях. От него пахло кожей, лошадьми и солнцем. От этих острых запахов кровь горячо пульсировала у нее в висках, сердце бешено колотилось в груди.
Он впился губами в ее губы. Кейт громко застонала. Нащупала пуговицы на блузке, лихорадочно принялась их расстегивать. Он тоже поспешно избавлялся от одежды, однако жар, возникший между ними, нарастал так бурно, что ни тот, ни другая не успели полностью раздеться. Она успела стянуть трусики, но застежка на юбке никак не поддавалась. Он поднял ей юбку да талии, опрокинул ее на пол и раздвинул ноги. Даже в сокрушительном порыве страсти он не забыл надеть презерватив. С самого начала Кейт яснее ясного изложила свои требования, и теперь у него выработалась привычка каждое утро класть в карман джинсов пару презервативов на случай встречи с Кейт. Это стало для него таким же обычным делом, как надеть носки.
— Да, — прошептала Кейт. — Да, Бен, да.
Ноги ее сомкнулись вокруг него, влажная плоть приняла его пульсирующий член. Она снова громко застонала.
Они так хорошо знали друг друга, что двигались к высшей точке плавно и синхронно, в полной гармонии. Достигли пика почти одновременно, но крики наслаждения звучали чуть приглушенно, они никогда не забывали о том, что их могут услышать.
Еще несколько минут они не размыкали объятий; наконец Бен медленно оторвался от Кейт, не сводя с нее глаз. Волосы ее, закрученные в тугой французский пучок, выглядели все так же аккуратно, лицо снова стало безмятежным. Лишь яркий румянец на изящно очерченных скулах, томное выражение глаз и чуть воспаленные губы выдавали недавнюю страсть.
Он медленно поцеловал ее, чувствуя, как снова поднимается желание, еще более сильное, чем раньше. И это тоже стало для него привычным. Обладание ею, каким бы волнующим и полным оно ни казалось, всегда лишь усиливало желание, но не насыщало до конца. Однако по тому спокойствию, с которым она ответила на его поцелуй, Бен понял, что сегодня больше одного раза не будет. Он слишком хорошо ее знал, чтобы настаивать. Натянул джинсы и пошел в ванную комнату привести себя в порядок.
Вернувшись через несколько минут с мокрым полотенцем в руках, он увидел, что она уже надела лифчик и теперь застегивает блузку, пряча от него свою великолепную грудь. Бен глубоко вздохнул, ощущая нечто большее, чем сожаление. Наклонился и поднял с пола ее трусики.