Амальгама миров
Шрифт:
– У меня нет оружия!
– заорал я еще громче, видя, как противник чуть отступил, готовясь к новому броску.
Солнечный блик дрожал на острие клинка, словно готовая сорваться с него молния.
Мои вопли возымели на нападавшего такое же действие, как заклинания факира на воздушного змея.
Рука мужчины, от которой невозможно было отвести взгляд, поднялась до уровня груди, примерно так матадор готовится нанести быку свой последний, освобождающий от дальнейшего участия в представлении удар.
Довольно
Через две секунды за спиной послышался тяжелый топот ботфорт: мой преследователь, как видно, не сомневался, что я не смогу ускользнуть.
Скоро к этому топоту примешался новый дробный звук, словно небольшое животное подключилось к погоне, но оглядываться некогда - домик маячил впереди в сотне метров. Двери плотно закрыты, и еще не известно, откроются ли они, чтобы впустить меня.
Внезапно шум погони прекратился.
Послышался сдавленный крик и вслед за этим грохот падения.
Я обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть взлетевшую в воздух шпагу.
В следующее мгновение шпага, описав крутую траекторию, с змеиным шипом вонзилась в землю.
Не особенно раздумывая, пойдет ли мне это на пользу, я воспользовался своим преимуществом, выдернул шпагу из земли и, полностью позабыв о рыцарских правилах - лежачего не бьют, - приставил острие к груди перекатившегося на спину преследователя.
Невдалеке, приминая толстыми ножками летнюю траву, гарцевал мой неожиданный спаситель - оживленный друидом табурет.
Дверь в комнату Сухиной оказалась распахнутой настежь.
Видимо, Люська так ее и не прикрыла, а, возможно, дверь распахнуло взрывом. В любом случае прямо с порога я увидел, что в комнате никого нет.
Вся жилплощадь Татьяны Васильевны была заставлена, вернее загромождена, множеством старых вещей.
Диван, кресло, в которое из-за его ветхости не садился никто, кроме хозяйки, столик на львиных лапах, этажерка каслинского литья, допотопный шифоньер и крохотный комод, со стоящим на нем зеркалом.
Зеркало!
Зеркала больше не было.
Все это я увидел почти мгновенно, еще не понимая, что, собственно, произошло.
Ворвавшись в комнату, я заметался на узком пятачке между креслом и диваном. Потом встал на колени и заглянул под диван.
Скрипнула дверца шифоньера, и я подскочил, как будто услышал выстрел. В шифоньере Люськи не оказалось тоже.
Пустая дыра уцелевшей от зеркала рамы невольно притягивала взгляд, но туда почему-то смотреть
Над диваном висела тоже очень старая, писанная маслом картина. На ней был изображен какой-то святой, то ли схимник, то ли столпник Серафим. Картина почернела от времени, и лик святого едва проступал из темноты. Хорошо заметны были лишь длинная белая борода и пронзительно-напряженные глаза.
Я с надеждой посмотрел на святого.
Ничего.
Ничего больше не происходило.
Квартира была пуста - Люська исчезла.
Все, только что случившееся, походило на дурной сон, и, возможно, мне бы даже удалось уговорить самого себя, что это сон и есть, но только тут же в коридоре раздались шаги.
Тяжелые, шаркающие, совсем не Люськины.
Испугаться я не успел - почти одновременно со скрипом половиц на пороге возник старец в просторном белом одеянии, именно в одеянии, а не в одежде, с громадным, почти с него ростом посохом в правой руке.
Я вновь посмотрел на портрет.
Мелькнула глупая мысль об ожившем изображении и прочей чепухе. Ничего подобного. Святой был на месте, а появившийся передо мной пришелец походил на него разве что лишь белой окладистой бородой.
– Вы к кому?
– ненаходчиво спросил я.
Но старца мои вопросы волновали мало. Он молча прошел прямо к зеркалу, вернее к тому, что от него осталось. При этом он вел себя так, как будто в этой комнате был совершенно один. Пришлось даже прижаться к шифоньеру, иначе неожиданный гость просто столкнул бы меня со своего пути.
– Так я и думал, - старец протянул было морщинистую руку к пустой раме, но тут же отдернул, словно боясь обжечься.
Взглядом механика, изучающего неисправный двигатель, он осмотрел раму, потом осторожно взял с комода небольшой треугольный осколок стекла. Единственный осколок, который, видимо, остался от зеркала и который впопыхах я просто не заметил.
– Вы кто?
– вновь не выдержал я.
– Ты!
– рука с посохом дернулась в мою сторону, и я еще сильнее вжался в шифоньер.
– Пойдешь туда!
– Пойду!
– охотно согласился я.
Мне показалось, что лучше пойти сейчас куда угодно, лишь бы не оставаться наедине с сумасшедшим.
– Проклятое натяжение, - старец немного успокоился, но голос его дрожал.
"Все-таки старость - не радость", - неожиданно сочувственно подумал я, глядя, как гость, кряхтя и охая, пытается по-возможности плавно опуститься в древнее кресло.
Кресло развалилось сразу, не дав старцу ни мгновения передышки.
Я успел на лету подхватить падающий на меня посох, когда его хозяин уже лежал среди обломков кресла, как былинный герой посреди обломков разрушенного им города.