Алый меч
Шрифт:
Скоро охотничья свора колдуна свернула на восток. Убийца хорошо знал дорогу, которую указал легкомысленный купец. Он знал и более короткий маршрут. Если повезет, им удастся перехватить путешественников, а не просто наткнуться на следы.
На второй день после отъезда из Дилна Ксариус порядком устал и соскучился по настоящей работе. С каждым широким шагом коня ему все больше хотелось покинуть солдат и выполнить задание, как и следовало — в одиночку. Но убийца никогда бы не достиг такого уровня мастерства, не научившись сперва терпению. Теперь, когда он почуял жертву, успех был предрешен. Конец близится. Можно
Наступил вечер. Когда отряд добрался до дороги, убийца скомандовал остановиться. Бесшумно спрыгнув с коня, он склонился к земле и прислушался. Затем, не проронив больше ни слова, растворился в темноте.
Солдаты стояли неподвижно. Они привыкли ожидать от своего вожака чего угодно и не смели возразить, опасаясь, что убийца уже прячется за спиной, готовый вырезать первый непослушный язык. Поэтому наемники замерли в седлах, укрывшись в тишине и ожидая возвращения Ксариуса.
— Следы сворачивают с дороги и уходят в горы немного впереди.
У каждого солдата мурашки по спине пробежали, когда раздалось шипение. Но речь стихла, и они смогли различить в мрачном сумраке тень, которая, как ни в чем не бывало, поднялась на коня.
— Они ведут лошадей за собой, похоже, что-то ищут.
Солдаты неуверенно переглянулись, не зная, нужно ли отвечать. Убийца ни к кому определенно не обращался, словно пересказывая известия самому себе. Он задумался и посмотрел вперед, а потом объявил:
— Заночуем здесь. Следам два дня. Если они будут идти пешком, мы нагоним их завтра. Самое позднее послезавтра.
Убийца со столь очевидной радостью сообщил последнюю новость, что каждый наемник в душе поклялся держаться подальше от этого существа, а главное, во что бы то ни стало избегать встречи с ним лицом к лицу.
Несмотря на жару, приходилось идти в верхней одежде, чтобы спастись от солнечных ожогов. Джером вытер пот со лба насквозь промокшим рукавом, уже не пытаясь найти сухое место на ткани. Легче не стало. Соленая влага попадала в глаза, мешая как следует осмотреться.
На третий день пути Джером и Эллайен вплотную подошли к Кальмирскому лесу, огромному массиву вековых елей и сосен, который обозначил южную границу их поисков. Аспадельская горная гряда, безусловно, тянулась дальше до самого Ниввианского залива. Но, по всем расчетам, Уитлок располагался севернее Кальмира. Так утверждали охотники и рудокопы, заявлявшие, что видели древинов на пути в таинственный город. На это указывали и возникавшие время от времени рассказы тех, кто получил укрытие в крепости древинов во время сильной бури. Счастливчиков, конечно же, высмеивали. Рассказы считали иллюзиями или враньем. Никто не пытался предпринять поход в указанное место. Однако Джерому оставалось полагаться лишь на сказки и легенды.
К сожалению, Кальмирский лес стал скорее символом поражения, нежели успеха. Если Уитлок не будет найден до приближения к границе леса, оставалось только возвращаться на север и прочесывать высокогорные тропы в поисках иллюзорного пути, который приведет к городским воротам. В противном случае Джерому придется сдаться и по требованию Эллайена прекратить безрассудное путешествие и вернуться домой. Ни одна из перспектив не вселяла надежды.
Эллайен брел в нескольких шагах от Джерома,
Пока Джером разглядывал очередную тропку, Эллайен неожиданно оступился. Лучник отвернулся, чтобы выплюнуть горькую ягоду, и неосторожно подошел слишком близко к краю крутого обрыва. Сначала одна нога, потом вторая соскользнули по осыпавшимся камням. Джером не успел сообразить, что произошло, когда Эллайен сорвался вниз.
Джером выпустил поводья лошади и бросился на помощь другу. Эллайену чудом удалось удержаться. Джером схватил охотника, который отчаянно цеплялся за землю и уздечку своего коня. Животное недовольно храпело и вырывалось, низко нагнув шею и упираясь копытами. С каждым движением лошади вспотевшие руки Эллайена все ниже скользили по кожаному ремню.
— Держись! — закричал Джером, хватая друга за шиворот. Эллайен задыхался от испуга и набившейся в рот пыли, но отказывался выполнять команду и принять помощь Джерома. Он крепче вцепился в поводья, стараясь восстановить равновесие. Вскоре Джерому удалось с трудом вытащить несчастного охотника на тропинку, где он в относительной безопасности мог отдышаться и прийти в себя.
Джером уселся рядом, закрыв глаза и с ужасом представляя себе, что могло бы случиться. Какое-то время никто из них не двигался. Взглянув на друга еще раз и убедившись, что тот жив, Джером попытался было заговорить, но передумал. Упрек? Шутка? И то, и другое — плохая идея. Тут не только вина Эллайена.
Тогда он стал ждать, пока заговорит лучник. Что бы ни сказал Эллайен, Джером заслужил обвинения. Нельзя было позволять охотнику сопровождать его в путешествии. Более того, и самому не стоило пускаться на безумную авантюру и рисковать жизнями ради необъяснимой уверенности и легкомысленного эгоистичного желания.
В конце концов Эллайен отвернулся и вскочил на ноги, даже не взглянув на Джерома. Лучник осмотрел новые синяки и царапины, подхватил поводья и пошел вперед, на этот раз держась на безопасном расстоянии от края обрыва.
Джером горько покачал головой. Такой реакции он никак не ожидал. Любой ответ был в порядке вещей, пусть даже обвинения и досада. Возможно, Эллайен решил, что раскрывать рот и спорить с Джеромом — бесполезная и пустая трата времени. А Джерому, вероятно, тоже лучше было бы подняться и молча продолжать путь, пока вся эта пытка не закончится.
Тяжело вздохнув, Джером встал, отряхнул пыль, взял под уздцы лошадь и уныло потащился вслед за Эллайеном.
Остаток дня друзья провели в пути. На сердце у обоих было неспокойно. И хотя мили скалистой поверхности могли таить в себе ключи и подсказки, никаких усилий по их поиску более не предпринималось. Падение Эллайена положило конец попыткам Джерома выследить тайное убежище древинов. Усталость и уныние преградили путь к Уитлоку. Город не найти. Джером хотел лишь добраться до Кальмира и разбить лагерь. Ни Эллайен, ни он сам не хотели ночевать среди голых камней. Зато отдых под сенью лесных деревьев — а может статься, кролик или олень на ужин — сослужил бы хорошую службу.