Алый ангел

Эбби С. Т.

Я улыбаюсь про себя.

— Мой отец любил Эйнштейна. А мама Конфуция. Мой брат — безнадежный романтик, который был слишком эмоциональным, который жил и дышал Шекспиром.

— Какое отношение это имеет к овцам?

Улыбаясь, я поворачиваюсь к ней.

— Лично я всегда любила слова Вольтера.

— Все это звучит немного вычурно для меня. Но твоей семье нравились умершие люди, которым было что сказать, что людям было необходимо прочитать. Продолжай.

Все еще улыбаясь, я продолжаю:

— Вольтер говорил:

«Те, кто может заставить вас поверить нелепости, может заставить вас совершать зверства». Слишком долго шериф Кэннон правил городом, и очень немногие выходят из коррупции, которую он ввел. Женщины ниже мужчин. И его слово — Евангелие.

Я обращаюсь к пастве, которая кричит, паникует и уже на грани тотального мятежа против шерифа. После всего одного крышесносящего дня.

— Овцы, — повторяю я тихо. — Чертово блеяние.

Она судорожно вздыхает, когда мы въезжаем в город, и пишет кому-то. Я оглядываюсь вокруг, осматривая место, которое измучило так много и сломило еще больше.

— Я вернулась, ублюдки, — тихо говорю я, пока мы проезжаем по главной улице. — И я превращу вашу жизнь в ад, прежде чем окрашу весь город в красный.

Пытаюсь найти Логана на камерах, используя программу, которую Джейк установил перед первым убийством, но не нахожу его. Он, наверное, находится в слепых пятнах.

Я даже не замечаю, как мы паркуемся, пока Хэдли не глушит двигатель.

— Я скажу Логану, что ты здесь, на случай...

Её слова заканчиваются визжащим криком, когда мою дверь распахивают, и Логан тянется внутрь, вытаскивая меня из машины одним рывком. Я ухмыляюсь ему в губы, как только он целует меня, и обхватываю его за шею, наслаждаясь тем, как его тело вжимается в мое.

— Черт! Мы посреди гребаной Сумасшедшей Лощины, на краю леса, а ты довел девушку до сердечного приступа?! Не круто, Беннетт. Не круто, бл*ть, — говорит рыжеволосая девушка, которая сознательно привезла убийцу в город.

Логан улыбается напротив моих губ, несмотря на безумие, которое ему пришлось пережить с тех пор, как он приехал сюда. Я пытаюсь не смеяться над иронией, пока Хэдли кричит и бесится, будто он убийца, который пришел за нами... когда... ага...

Затем он поднимает меня в воздух, и я обвиваю ногами его талию. Он обнимает меня, заходя внутрь, как я полагаю, нашей хижины. Я не оглядываюсь, не беспокоюсь, что возможно это та хижина, куда возил меня Кайл.

До того, как я узнала, каким он был монстром.

До того, как я неосознанно доверяла кому-то настолько мрачному.

До того, как я была овцой, застрявшей в том же стаде, которое намерена разорвать на части.

Логан отпускает меня, и чувство невесомости овладевает мной, когда я мгновение падаю, прежде чем кровать ударяет меня по спине. Я ухмыляюсь, когда он стягивает рубашку.

— Ты как будто соскучился по мне, — говорю я, запечатлевая каждый момент с ним в своей памяти.

Мне нужно

это, чтобы держаться. Мне нужно помнить это. Мне нужно это, чтобы пережить остаток дней. И, надеюсь, выжить.

Мне это будет нужно после, после того как мы с Джейком оглянемся на хаос, который создали; правосудие, которого два убийцы достигли под видом ангелов мести.

— Я всерьез подумываю о том, чтобы сходить к психоаналитику по поводу этой безумной одержимости, — бормочет он, но растягивает губы в улыбке, прежде чем спустить штаны.

Время нашего прибытия идеальное. Хэллоуин уже не за горами.

Я не просто так взяла фамилию Майерс (прим.: имеется в виду Майкл «Майк» Майерс — главный злодей из фильмов ужасов «Хэллоуин»).

Но сейчас я об этом не буду думать. Ничего больше не существует, когда мы вместе, потому что мое время ограничено. Я знаю это. Он — нет.

Он до сих пор любит меня, как в последний день, когда он падает на меня, подталкивая мое платье вверх по бедрам.

— Ты надела красное платье, чтобы свести меня с ума? — спрашивает Логан.

Прежде чем я могу ответить, мы слышим голос Хэдли за дверью.

— Я поставила свои вещи перед дверью, озабоченные извращенцы. Всегда пожалуйста.

Логан смеется у моей шеи, и я пробегаю пальцами по его волосам, кайфуя, словно на небесах. Вот кто он для меня.

— Иногда я думаю, что ты иллюзия, и все это не по-настоящему. Что я на самом деле умерла десять лет назад после аварии, — говорю я ему мягко, когда он начинает спускать мое нижнее белье.

— Я настоящий, Лана, — мурлычет он напротив моей шеи, когда наконец снимает последний клочок одежды.

Только ощущение его тела, скользящего по моему, пока он меня раздевал, заставило меня подготовиться к нему.

— И я твой, — говорит он, прежде чем сцеловать слова, которые я пытаюсь ему вернуть.

Мой.

Так же, как и я его.

До тех пор, пока он хочет меня.

— Я люблю тебя, — произношу, пока он скользит в меня, дрожа, будто быть во мне именно то, что ему было нужно.

Я понимаю это чувство.

Слова значат для меня больше, чем он знает, потому что я думала, что никогда не произнесу их в этом контексте. Думала, что никогда не исцелюсь достаточно, чтобы почувствовать эту связь.

— Люблю тебя, — говорит он, открывая глаза, чтобы посмотреть в мои, пока входил и выходил из меня.

Это было все, в чем я нуждалась, и даже больше.

Он такой, какой я хотела бы быть.

Герой.

Герой, в которого влюблен монстр. 

 Глава 15

Если у вас есть слезы, приготовьтесь пролить их сейчас.

Уильям Шекспир

Логан