Аляска, сэр!

Шестера Юрий Федорович

– Кто вы, господа, и с какой целью прибыли в наши края? – крикнул им Воронцов по-английски.

Незнакомцы растерянно переглянулись, явно шокированные словами «в наши края».

– Мы – американские путешественники. Я – Майкл Льюис, – крикнул в ответ один из них.

– А я – Уильямс Кларк [30] , – громко представился другой.

– Мы прибыли сюда, – продолжил Майкл, – чтобы попробовать перейти через Скалистые горы.

Алексей Михайлович удовлетворенно кивнул и тоже

представился:

30

М. Льюис и У. Кларк – американские путешественники. Проследовали по течению реки Миссури от самого ее устья вплоть до открытых ими истоков, после чего совершили переход через Средние Скалистые горы (1804–1806).

– Русский граф Алексей Воронцов. Со мной – мой напарник Чучанга, – он повел подбородком в сторону помощника.

– Русский граф?! – воскликнул озадаченно Майкл. – Но каким ветром вас сюда занесло, сэр?

Алексей Михайлович рассмеялся.

– Подъезжайте ближе, господа, негоже нам надрывать голосовые связки.

Американцы тронули лошадей, и Кучум угрожающе зарычал.

– Свои, Кучум! – цыкнул на него Чучанга, и пес, послушно вильнув хвостом, смолк, но с еще большим тщанием стал принюхиваться к запахам чужаков.

– Чтобы добраться сюда, господа, вы преодолели от Миссисипи не менее тысячи миль, не так ли?

– Совершенно верно, сэр, – подтвердил Майкл.

– А мы с Чучангой преодолели Скалистые горы со стороны Тихого океана всего за шесть дней. Как считаете, есть разница?

– Колоссальная, сэр! – воскликнул тот. И не преминул полюбопытствовать: – Но как же вы смогли за столь короткий срок преодолеть эти воистину заоблачные хребты?! – Он махнул рукой в сторону хорошо видимых из степи снежных вершин.

– На собачьих упряжках, зимой, – бесхитростно признался Алексей Михайлович. – Однако я думаю, господа, у нас с вами еще будет время для более детального обсуждения интересующих вас вопросов. Посему предлагаю отправиться вместе с нами в селение, где вы сможете отдохнуть после наверняка утомительной дороги.

– Надеюсь, в индейское селение? – вступил в разговор молчавший доселе Уильямс.

– Разумеется, в индейское, – усмехнулся Воронцов, уловив прозвучавшую в голосе американца тревогу. – Я здесь пока только один русский, – как бы успокоил он Уильямса, одновременно почувствовав, что его «пока» произвело эффект взорвавшегося фугаса, заложенного под крепостную стену противника. И граф, довольно улыбнувшись, тронул мустанга.

* * *

Пока ехали в селение, американцы возбужденно вполголоса обсуждали последние слова русского графа, явно крайне взбудоражившие их. Сам же Воронцов тем временем подробно поведал Чучанге о своем разговоре с американцами, резонно полагая, что язык на-дене тем незнаком.

– А американцы-то едут не на мустангах, – заметил наблюдательный Чучанга.

– Ты прав, друг мой. Это нарраганзеты, лошади очень выносливой

английской породы.

– И даже быстрее мустангов?

– Нет, Чучанга, не быстрее. Зато они могут длительное время скакать без отдыха. Именно в этом их главное преимущество при дальнем переходе. Вообще-то в мире существует много разных пород лошадей. Есть, например, неспешные тяжеловозы, есть быстроногие скакуны, как наши с тобой мустанги, а есть и выносливые нарраганзеты, как у этих американцев.

– Значит, Алеша, если мы с тобой, допустим, помчимся на мустангах во весь опор, американцы нас не догонят?

– Нет, Чучанга, не догонят, – улыбнулся Алексей Михайлович, и глаза молодого индейца загорелись горделиво и радостно.

* * *

На подъезде к селению всадников встретили собаки, с агрессивным лаем набросившиеся на незнакомцев, но Кучум, привычно бежавший впереди хозяина, грозно рыкнул на них, и те послушно завиляли хвостами: авторитет вожака был для собачьего племени непререкаем. Сами же жители селения, в полном составе покинув свои вигвамы, с интересом вглядывались в приближающуюся кавалькаду, живо обмениваясь мнениями по поводу столь неординарного для их обыденного существования события.

Подъехав к Яндоге, стоявшему в центре первого ряда селян, Воронцов спешился и вкратце поведал ему о неожиданной встрече в степи. Затем представил подошедших вслед за ним американцев.

– Рад видеть вас в нашем селении, – радушно, но несколько настороженно поприветствовал Яндога нежданных гостей.

– Позволь ненадолго задержаться у тебя, вождь, – вежливо попросил Майкл, выслушав перевод графа.

– Чучанга покажет вам вигвам, в котором вы можете расположиться, – несколько высокопарно ответил Яндога, имея в виду вигвам, в котором недавно останавливались дакота.

* * *

Неутомимый Чучанга вместе с Кучумом и еще двумя воинами ушел в лес с целью подстрелить какого-нибудь зверя, чтобы приготовить угощение для гостей, а Воронцов прилег отдохнуть в своем вигваме. Однако стоило ему закрыть глаза, как в его жилище заглянул Яндога.

– Я не побеспокоил тебя, Алеша?

– Это не имеет значения, раз ты уже здесь, – улыбнулся граф.

– Очень уж захотелось переговорить с тобой с глазу на глаз, – виновато произнес вождь.

– Входи, входи, Яндога, я не сплю.

Старик присел на выбеленный временем череп бизона и ненадолго задумался, не зная, с чего начать явно важный для него разговор.

– Как думаешь, Алеша, – задал он наконец волновавший его вопрос, – для чего на самом деле явились сюда эти янки?

– Янки? – удивленно переспросил Алексей Михайлович.

– Да, Алеша, все проживающие в степях индейцы называют американцев словом «янки». Мне об этом сказал Минненота.

Воронцов задумался: поговорить с Яндогой откровенно или отделаться общими словами? Уважение к вождю пересилило, и он решил без утайки объяснить ситуацию так, как сам ее понимал.