Альянс бунта
Шрифт:
— Тебе уже делали УЗИ? — спрашиваю я, мастерски выравнивая голос.
Она качает головой.
— Я не… я не могла…
— Мы запишем тебя первым делом с утра.
— У нас даже не было возможности как следует все обсудить, — шепчет она. — Какой смысл в УЗИ, если…
— Мы запишем тебя на УЗИ.
Чейз замолкает. Она оценивает меня, изучает мое лицо, я полагаю, в поисках чего-то такого, что могло бы помочь ей разобраться во всем этом. Не знаю, находит ли она это, но в конце концов девушка кивает.
—
— Согласен.
Она кладет голову мне на плечо. У меня в животе завязывается узел, когда я зачесываю ее волосы назад, заправляя их за ухо. Такие рыжие волосы. Если у нас будет ребенок, он будет темным, как я? Или у него будет ее цвет волос? Меня переполняет надежда, которая зарождается внутри меня. Дочь с огненными волосами, точь-в-точь как у ее матери? Только что я испытывал тревогу из-за перспективы иметь дело с уменьшенной копией меня, но когда думаю о том, какой могла бы быть жизнь с крошечной версией Пресли, ситуация предстает в совершенно новом свете. Я…
Я поднимаю взгляд из-за внезапно наступившей оглушительной тишины.
Рэн, Элоди и Мерси смотрят на нас. Точнее, на меня. Я хмуро смотрю на них.
— Что?
— О, ничего. — Мерси машет рукой в мою сторону, ее брови приподняты еще выше, чем раньше. — Просто это так… странно. Ты самый конфронтационный, агрессивный, враждебно настроенный человек во всем мире, а тут ты гладишь девушку по волосам и выглядишь так, будто вот-вот запоешь: «Холмы оживают под музыки звуки»6. Теперь я хочу, чтобы меня вырвало.
Клянусь Богом, чего бы я только не отдал, чтобы вышвырнуть эту злосчастную ведьму отсюда и отправить ее багаж от «Луи Виттон» прямо за ней. Рэн и Элоди, похоже, повторяют ее мысли, но, по крайней мере, держат рот на замке. Рэн знает, что я выбью из него все дерьмо, если он когда-нибудь…
Хлопает входная дверь, заставив всех нас пятерых вздрогнуть.
Какого черта? Неужели люди просто появляются ни с того ни с сего, когда им вздумается? Что это за место, гребаный мотель? Неужели сегодня не будет покоя?
Рэн бросается к арке, ведущей в гостиную. И возвращается через несколько мгновений.
— Похоже, у нас тут полный дом.
За ним следуют… черт возьми…
Дэш и Кэрри?
Чейз вскакивает на ноги. У девочек мгновенно появляются слезы. Они обегают кухонный островок, чтобы обнять свою подругу. Их воссоединение чертовски эмоциональное — девушки не виделись друг с другом, наверное, почти что с выпускного.
Я толкаю плечом Ловетта. Некоторым людям этот шаг может показаться грубым, но парень знает, что это самое нежное приветствие, какое он когда-либо получит от меня. Дэш хлопает меня по спине, а затем обращается к остальным, натянутая улыбка растягивается на его губах.
— Какого черта никто не отвечает на звонки?
—
Элоди кивает.
— Мой тоже.
— Мой в сумке в машине, — говорю я.
— Я понятия не имею, где мой, — говорит Чейз.
Мерси достает свой полностью заряженный телефон и поднимает его экраном вверх, чтобы все могли видеть. Никаких новых уведомлений. Никаких пропущенных звонков. Никаких сообщений.
— Нечего на меня наезжать, ты мне не звонил, — говорит она.
— Зачем мне звонить тебе? — говорит Дэш, искренне недоумевая. — Ты не в счет.
Я подавляю смех, чем заслуживаю мрачный взгляд от Мерси.
— Откуда ты взялась? Как ты узнала, что мы здесь? — спрашивает Чейз.
Кэрри выходит вперед, чтобы ответить на эти вопросы.
— Ну, когда мы услышали, что в Нью-Гэмпшире проходит встреча выпускников, то не смогли ее пропускать.
Чейз выглядит восхищенной. Элоди тоже. Должен признать, что мне чертовски приятно видеть лицо лорда Ловетта. Конечно, я не собираюсь говорить это вслух, но…
— Это Уэсли Фитцпатрик, — выпаливает Мерси. — Вчера он сбежал из-под стражи.
На кухне воцаряется гробовая тишина.
Мы все смотрим друг на друга, никто из нас не знает, что сказать.
Чертова Мерси. Она дразнит нас секретом, упиваясь тем, что привлекает к себе внимание, а как только это внимание отвлекается, она выплескивает нечто подобное? Вот чертово отродье.
Первым заговаривает Рэн.
— О чем ты говоришь? Как, черт возьми, он мог сбежать? Он же был заперт в тюрьме.
— Они перевозили его из больницы или что-то в этом роде. Адвокат записал его на прием к специалисту, чтобы осмотреть травму плеча…
— Он в камере смертников! Какого хрена им понадобилось осматривать травму плеча!
Мерси, явно довольная тем, что все внимание снова обращено на нее, сияет в центре группы, как солнце.
— Таков закон. Они должны лечить его, если он ранен, даже по незначительным поводам. Фитц обжалует свой приговор. Есть вероятность, что в какой-то момент он может выйти на свободу, поэтому они должны…
— Он никогда не выйдет на свободу, — говорит Элоди, качая головой. — Он убил всех этих девушек в Техасе. И в других штатах. Не говоря уже о Маре. Доказательства неопровержимы.
Мрачный, как могила, Рэн становится болезненного серого оттенка.
— Доказательства не имеют значения. Им больше не нужно отменять его приговор, не так ли? Он свободен.
— Они закрыли границы штатов. Очень много полицейских ищут его, — говорит Дэш, просматривая информацию о побеге Фитца на своем телефоне. — Они оцепили все вокруг, как только поняли, что тот ускользнул из больницы. Далеко он не уйдет.
Очевидно, что для Рэна ни один из этих фактов не имеет значения.
— Он на свободе.