Альв
Шрифт:
До полудня они довольно споро двигались по старому тракту мимо небольших деревень и хуторов. Наслаждались пейзажами, когда, то слева, то справа лес расступался, открывая вид то на реку, скованную льдом, то на далекие заснеженные горы. События прошедшего дня не обсуждали, как и то, что может стать их следствием. Говорили обо всем и ни о чем, но уж точно, что ни о чем серьезном. А потом дорога углубилась в лес, и Яков с Альв остались на ней в одиночестве. Тогда он ее и спросил…
Альв пришла в себя достаточно быстро, и Яков предложил продолжить путь, тем более, что до ночи было еще далеко. Однако Альв остановила его, взяв за руку.
— Я не уверена, — сказала она, глядя ему в глаза — но мне
— Возможно, — пожал плечами Яков, — но для меня это ничего не меняет.
— Неужели? — нахмурилась Альв. — Совсем ничего не меняет?
— Представь себе, — усмехнулся Яков. — И достаточно об этом. Ты ничего определенного о себе не знаешь. Зачем же гадать?
— Но… — она была смущена его словами, поскольку ожидала, по-видимому, совсем другой реакции.
— Ты — это ты, — попытался он объяснить ей свою позицию, — а я — это я. Мы такие, какие есть. Я принимаю тебя со всем, что знаю о тебе, и чего не знаю. Если и ты готова принять меня таким, каким видишь, значит у нас все в порядке.
— Ответь, Альв, — спросил он через пару мгновений, — у нас все в порядке?
— Да, Йеп! — улыбнулась Альв, буквально расцветая под его взглядом. — Да, у нас все в порядке.
— Отлично! — кивнул Яков. — Тогда, в путь!
— А поцелуй?
— Обязательно! — он склонился к ней и поцеловал ее в губы.
— Я хочу большего! — требовательно выдохнула Альв, как только оторвалась от его губ.
Яков только покачал головой, но ничего не сказал. В такой ситуации, что ни скажи, все будет неправильно. Хотя, видит Бог, любиться "в походных условиях", — да еще и на холодке, — физически неудобно, и зачастую неловко. Но, когда приспичит, люди — а мужчины в этом смысле мало чем отличаются от женщин, — выказывают невероятную изобретательность, находя способы и возможности даже там, где их нет. Вот и Альв с Яковом не посрамили рода людского, исхитрились получить свое, и следует сказать, им обоим это было необходимо, чтобы понять, ради чего стоит жить. А жить стоило хотя бы ради друг друга, и эта была первая здравая мысль, посетившая голову Якова после того, как все закончилось.
— Ты заметил, — искоса глянула Альв, поправляя на себе одежду, — это уже не первый раз, когда мы "взлетаем" вместе?
— И сколько было тех "разов" ровным счетом? — добродушно усмехнулся Яков, любуясь ловкими и быстрыми движениями Альв.
— Переживем ночь, будет еще много! — она вернула ему улыбку и небрежным движением руки подозвала к себе лошадку.
— Затейливо!
— Вот! — вздохнула Альв. — А я даже не заметила. Просто надо было подозвать лошадь, и все само как-то устроилось. Но, что я сделала? Как? Не знаю, — развела она руками. — Знаю, что это кольцо называется "жало", — подняла она руку, демонстрируя витое кольцо, — и носить его следует на указательном пальце левой руки, а откуда я это знаю и почему на левой и на указательном пальце? Я этого не помню. Но вот, что я, кажется, знаю точно, — Альв легко взлетела в седло и смотрела теперь на Якова сверху вниз, — это нормально для меня менять цвет кожи и глаз, и моя сила естественна для меня, и уверенность в себе… Я знаю иногда, что правильно, а что нет, но по-прежнему не знаю, почему.
Скорее всего, так все и обстояло. Интуиция подсказывала, что Альв не обманывает. Возможно, что-то не договаривает, но не врет. Действительно не помнит. И это серьезно осложняет жизнь. Ему и ей, им обоим. Они просто не знают — не могут знать, — что видят в Альв другие люди, кого в ней узнают, кому уступают или кого ненавидят.
— Вчера… — они ехали бок обок, стараясь не утомлять зря лошадей. — Я ничего не понимала, когда вы говорили… Может быть, интонации, но не слова, ведь я не знаю твоего языка, — Альв была
— А сейчас? — спросил Яков, стараясь, чтобы его речь звучала под стать речи Альв, ровно, без нажима, с минимумом эмоций, но говорил он на том самом норвед наал, о котором шла речь. — Сейчас ты меня понимаешь? Можешь ответить?
— Могу, — усмехнулась Альв. — В том-то и дело, что могу. Сейчас я вспомнила, я уже делала такое, когда была у вас. Ты же понимаешь, твой мир сильно отличается от моего, и сначала я испугалась, не понимая, куда попала, а потом… Ты катал меня на своей самодвижущейся повозке, но это не удивляло меня. Смотрела на летающие корабли… Я просто перешла на ваш "язык". Понимаешь, о чем я?
— Кажется, понимаю.
Что ж, он еще тогда обратил внимание на ту простоту, с которой Альв адоптировалась к миру двадцатого века. Было странно, но, положа руку на сердце, она смогла обмануть даже его. А ведь он кое-что про нее знал. Ну, может быть, не знал, но уж точно догадывался.
— Ты о таком слышал?
— Нет, — ответил Яков. — Но в Себерии таких чудес и не бывает, а отсюда я ушел слишком юным, чтобы знать что-нибудь всерьез.
— Как думаешь, что они сделают? — спросила Альв. — Почему ты решил, что это случится ночью?
— Днем они не решатся, — объяснил Яков. — Не знаю, почему, но напасть на тебя днем они или боятся, или не могут. Если бы могли, напали бы еще утром. Но они нас отпустили…
— Я об этом тоже думала, — согласилась Альв. — Но, с другой стороны, ночью в лесу они так же беспомощны, как и мы, разве нет?
— Нет, если у них есть кто-то, кто способен действовать ночью, — идея, что называется, витала в воздухе. Могло же случиться так, что не все сказки ложь? Вдруг в Скулнскорхе действительно живут оборотни?
— Ты это точно знаешь?
— Нет, разумеется, — покачал головой Яков. — Это всего лишь интуиция. Мои предположения. Логика вещей…
— Ты умеешь стрелять на звук?
Хорошая идея, и Яков ее уже обдумал. Шанс был.
— Ты имеешь в виду лук?
— Да.
— Я умею, — кивнул Яков. — И у меня есть не только лук. Так что держись за моей спиной, авось не пропадем.
— Кажется, я тоже могу стрелять на звук, — неуверенно "предположила" Альв. — Что-то такое ворохнулось сейчас в памяти.
— Ну, значит, прикроешь мне спину.
На самом деле, Яков очень надеялся на то, что с возрастом его навыки егеря-разведчика не утратили своей актуальности. Егеря — тем более, разведрота егерской бригады — ночью как раз и воевали. Выходили в поиск, разведывали местность, брали языков… И чем темнее ночь, тем лучше! В безлунную ночь, с небом, обложенным тучами, перейти линию фронта гораздо легче, чем при полной луне и чистом небе. В лесу — вообще, идеально. Так что мешает сделать то же самое местным "егерям"? Они эту местность должны хорошо знать и ночного леса, наверняка, не боятся. И, тогда, возникает вопрос: почему Яков первым делом подумал не об этих вполне реальных людях, а об оборотнях, являвшихся для просвещенных жителей Себерии не более, чем героями фольклора. Однако вымышленные они или нет, Яков первым делом вспомнил о них. Почему?