Альтернатива
Шрифт:
– Я тоже! – Маринка торопливо поцеловала его и выскочила на лестницу.
В офисе движения все уже были в сборе. Елена Сергеевна бесцельно перебирала бумаги у себя на столе. Корнев ходил из угла в угол, тяжело вздыхал и время от времени наливал себе воды из графина. Похоже, накануне он крепко употреблял, но сейчас, несмотря на похмелье, счёл своим долгом быть вместе со своими политическими товарищами. И даже сисадмин Паша тихо сидел за компьютером в углу. Когда вошла Маринка, все замолчали и вопросительно поглядели на неё.
– Мариночка, вам что-нибудь известно? – жалобным голосом спросила Елена Сергеевна.
–
– Кому он мог помешать? – всхлипнула Елена Сергеевна и достала из сумочки платок, – Такой милый человек, так хорошо говорил…
– Это наверняка политическое убийство, – чуть хриплым голосом сказал Корнев, – Мы же оппозиционная партия, и власть хочет оказать на нас давление. Вот и решили начать с сопредседателей. А что – это не при Советской власти, когда с диссидентами няньчились. Сейчас всё просто – бац, и готово!
Маринке стало не по себе. В это время в комнату вошёл Руднев.
– Добрый… - он осёкся, – Здравствуйте.
– Евгений Александрович, вы знаете какие-то подробности? – озвучила общий вопрос Маринка.
– Мне рано утром позвонил Сергей Михайлович, – начал Руднев, – А ему сообщили из ГУВД как депутату и сопредседателю. Сейчас он даёт показания, он собирался приехать сюда чуть позже. Тело нашёл случайный прохожий недалеко от дома, где жил Иван Владимирович. Он каждый вечер гулял с собакой по одному и тому же маршруту, так что выследить его было очень легко. Было три выстрела – два в грудь и контрольный в голову. Уже сообщили в Думу.
– А семья? – спросила Елена Сергеевна.
– У него жена и дочь в Омске, – ответил Руднев, – Они жили отдельно. Я точно не знаю, были ли они официально разведены. Я думаю, им уже сообщили.
– А в чём причина-то? – напористо спросил Корнев, – Это явно политический заказ. Власти хотят нас запугать.
– Не думаю, – поморщился Руднев, – Последнее время Ивана Владимировича постоянно вызывали в прокуратуру в связи со старыми делами. До того, как Иван Владимирович переехал в Москву и стал депутатом, он занимался вопросами приватизации у себя в Омске. Сейчас эти дела всплыли, и прокуратура начала копать. А там завязаны известные люди, в том числе и один федеральный министр. Вы поняли, кого я имею в виду?
Маринка на всякий случай кивнула, остальные слушали Руднева молча. Он продолжил:
– Из-за того, что его постоянно вызывали в прокуратуру, Иван Владимирович и не был на конференции. И, по слухам, на последнем допросе он пообещал рассказать много интересного. Так что, скорее всего, дело именно в этом. Сергей Михайлович собирался подъехать, я думаю, он знает больше меня.
Черенков приехал примерно через час. Он не сказал ничего нового, но уже сделал практические выводы:
– Судя по контрольному выстрелу в голову – убийство явно заказное. Я не думаю, чтобы это было связано с нашей деятельностью. Иван Владимирович был далёк от финансовых дел, да и никаких конфликтов у нас в движении по этому вопросу не существует. Скорее всего, это последствия 90-х годов. Такие дела могут расследоваться годами. Тем более, насколько я знаю, тут замешаны большие фигуры. Но сейчас надо подумать о другом. Похоронами будут заниматься люди из Государственной Думы. А мы должны подготовить заявление Политического
– Сергей Михайлович, Политсовет движения возглавляет Гришин, – напомнила Маринка, – Может, его дождёмся?
– Я всё утро не могу ему дозвониться, – недовольно ответил Черенков, – У него телефон отключён.
– Я почему-то не удивлён, – пробормотал Руднев.
– Время поджимает, – продолжил Черенков, - У меня на двенадцать уже назначена пресс-конференция. Поэтому постарайтесь подготовить проект заявления побыстрее. А я сейчас буду разговаривать с Львом Абрамовичем. Он мне уже звонил – беспокоится о перспективах движения. Да, и оформите наше помещение соответствующим образом. Сюда тоже могут нагрянуть журналисты.
Когда Черенков ушёл, командовать стал Руднев:
– Марина, нам нужна «рыба» проекта заявления. Поищи в интернете что-нибудь подходящее, а потом переделаем под себя. Павел, а ты найди приличную фотографию Ивана Владимировича. Когда готовили буклет движения, много фотографий насканировали, там в компьютере должны быть. Распечатай покрупнее – тогда здесь поставим. Елена Сергеевна, а вы оформите, как полагается – чёрные ленты и всё такое.
– Помянуть бы надо? – проявил инициативу оставшийся неохваченным Корнев.
– Давайте с этим потом, – поморщился Руднев.
11.7.
Утренние новости обеспокоили Сашку. Он смутно представлял себе, чем конкретно занимается Маринка. Но уже одно то, что она общается с депутатами и прочими политиками, его настораживало. Кто этих слуг народа знает, вон про них чего по телевизору показывают! И зачем она туда лезет? Конечно, определённые блага от её общественного движения получились, но ведь это по московским меркам минимум! Эти же деньги можно получить и с меньшими усилиями. А уж если она влезла в круги, где вращается сам Осинский, то могла бы уже претендовать на большее! Нет, Маринку не понять! И эти их разборки со стрельбой! Он волновался за неё.
А его дела в этот день шли очень удачно. Клиенты попадались жирные, а работа была совсем несложной. Но самый удачный заказ был уже после обеда. У какой-то женщины-дизайнера встал комп и вместе с ним – вся работа. А работа, как понял Сашка, у неё весьма денежная. Проблемка-то была пустяковая – она сдуру выключила комп, не дождавшись корректного завершения работы. Естественно, винда проглючила, вместо рабочего стола мелькал синий экран смерти, и комп снова шёл на перезагрузку. Работы было минут на десять, но женщина так боялась, что все её проекты бесследно пропадут, что просто грех было этим не воспользоваться.
Что надо говорить в таких случаях, Сашка отлично знал. Сначала он быстренько восстановил винду и убедился, что все данные на месте. А дальше началось представление с полным репертуаром – замена термопасты; обновление антивируса; проверка диска; установка новых, «улучшенных», драйверов; обновление БИОСа; и завершающий аккорд – настройка блока питания. На радостях, что все её данные остались на месте, женщина не только не торговалась, но и отказалась от сдачи. Через три часа Сашка вышел на улицу, сжимая в руках четыре пятитысячные купюры.