Альтернатива

Леонов Дмитрий Николаевич

– Понял? Я же не камикадзе. А японочка хорошая, ходкая, – она нежно погладила руль.

Поворот закончился, шоссе снова пошло прямо. Вдалеке на правой обочине показался стоящий джип с задранным капотом, рядом прохаживался водитель.

– Хотел его обогнать? Сейчас обгоним, – Маринка стала сбрасывать скорость.

– Маринка, ты чего опять задумала? – заволновался Сашка.

– Всё нормально, не нервничай! – Тойота медленно проезжала мимо джипа. Мордатый водитель сошёл на обочину и хмуро смотрел на них.

– Хозяин, помощь не нужна?- звонко спросила Маринка в открытое

окно. Мужик сплюнул под ноги и отвернулся. Маринка посигналила, высунула в окно правую руку с оттопыренным средним пальцем и надавила на газ.

1.7.

На подъезде к городу Маринка съехала на обочину.

– Дальше ты сам веди, а то я города не знаю. Да и водить отвыкла, – сказала она Сашке, вылезая из-за руля.

– Представляю, что будет, когда привыкнешь, – проворчал Сашка, садясь на её место, – Ты адрес-то помнишь, куда ехать?

Приёмная депутата Черенкова находилась почти в центре города, в одном из старых трёхэтажных зданий. Сашка долго кружил по кварталу, пытаясь запарковаться. Наконец он нашёл свободное место, но из машины вылезать не захотел.

– Ты сама иди, я-то там тебе зачем нужен? – сказал он Маринке, – Я за машиной присмотрю, а то новую сигнализацию ещё поставить не успел. Только ты там давай не очень долго!

– Как получится, – Маринка достала с заднего сиденья папку с бумагами. Сашка запарковался довольно далеко от нужного здания, пришлось немного пройти пешком. Она сверилась по табличке у входной двери, и по старинной лестнице с чугунными перилами поднялась на третий этаж. Вся приёмная Черенкова состояла из двух смежных комнат в конце коридора. Сам коридор был забит людьми характерного сутяжного вида. То есть внешность-то у них была как у самых обычных прохожих, но выражение лица говорило о готовности немедленно начать скандалить. Это проявилось тут же, стоило Маринке попытаться пробраться поближе к двери приёмной.

– Девушка, а вы куда без очереди? – сварливым голосом окликнула её тётка средних лет. Вся очередь негодующе загудела.

– Я на приём к депутату, – попыталась ответить Маринка, но её перебили дружные возгласы из очереди, - Тут все на приём! Тут очередь, мы с самого утра записывались!

– А кто последний? – опешила Маринка.

– Вон там спрашивайте! – сварливая тётка кивнула в сторону лестничной площадки. Маринке пришлось возвращаться назад по коридору, периодически спрашивая:

– Кто последний?

Последним оказался дедок в сером пиджаке и с папкой в руках.

– Вы тоже по квартирному вопросу? – спросил он.

– Нет, по общественному, – ответила Маринка, украдкой разглядывая советский герб на его папке.

– Десять лет уже по инстанциям хожу, и нигде правды нет, – стал жаловаться на жизнь дедок, – Вот при советской власти порядку больше было. Я тогда чуть что – сразу в райком партии. А оттуда как позвонят – так тут же все проблемы решаются. А сейчас бардак натуральный. И всё почему? Да потому, что партию разогнали!

Маринка рассеянно кивнула и прикинула, сколько человек стояло и сидело в коридоре. Если каждый зайдёт хотя бы на двадцать минут, то сидеть тут было без толку –

всё равно до вечера её очередь не подойдёт. В это время дверь приёмной открылась, и в коридор вышел невысокий полный мужчина.

– Ну как? – стоявшие ближе к двери обступили его.

– Никак! – мужчина тяжело отдувался и вытирал лоб платком, – Ещё один бюрократ. Я ему говорю – мне положено! А он – вот по закону выходит… Да при чём тут закон, если мне положено!

– Следующий! – позвали из приёмной. Сварливая тётка недовольно отпихнула всех от двери и решительно вошла в кабинет. Маринка глянула на часы, чтобы засечь время. Дверь приёмной снова отворилась, и в коридор вышел высокий нескладный мужчина в деловом костюме. Стоявшие у двери замолчали и почтительно расступились. Высокий мужчина зашагал по коридору, глядя поверх голов. Когда он проходил мимо Маринки, она вгляделась в его лицо - кого-то он ей напомнил. Ну точно – это же бывший директор их авиазавода! Маринка глянула на его спину, и в памяти всплыла фамилия – Руднев. Точно – его зовут Руднев Евгений Александрович. Ещё во времена работы на заводе Маринка несколько раз разговаривала с ним. А потом он куда-то делся, и на заводе появился новый директор. До Маринки доходили слухи о рейдерском захвате и прочих махинациях. Дела на заводе пошли хуже, и вскоре она оттуда уволилась – её как раз сманили в ТСЖ.

Вскоре на лестнице раздались шаги, и в коридор вышел Руднев. Он нёс в руках бутылку минеральной воды.

– Здравствуйте, Евгений Александрович! – окликнула его Маринка. Руднев остановился и уставился на Маринку. Наконец его взгляд стал менее рассеянным:

– Здравствуйте! Вы, кажется, работали у меня на заводе?

– Да, в отделе АСУ, – обрадовалась Маринка.

– А здесь вы что делаете?

– Я приехала на приём к депутату, – она помахала папкой с бумагами.

– К Сергею Михайловичу?

Маринка кивнула.

– Пойдёмте, а то вы здесь до вечера проторчите, – Руднев зашагал по коридору к двери приёмной. Маринка несмело двинулась за ним. Очередь недовольно зашумела.

– Это со мной! – не оборачиваясь, строго сказал Руднев и открыл дверь приёмной.

– Вот блатная! – послышалось из глубины коридора.

– Не обращайте внимания, – сказал Руднев Маринке, пропуская её в кабинет.

– Здрасьте, – войдя, робко поздоровалась Маринка. Сергей Михайлович сидел за столом в белой рубашке с коротким рукавом. Он никак не отреагировал на её появление, в отличие от сварливой тётки, сидевшей напротив него. Она запнулась на полуслове и удивлённо уставилась на Маринку. Черенков ровным голосом произнёс, обращаясь к тётке:

– Я понял вашу просьбу. Мы разберёмся в вашей ситуации. Оставляйте ваше письмо, в установленный срок вы получите ответ.

Руднев подтолкнул Маринку к стульям, стоявшим у окна, а сам поставил бутылку минералки на стол. Сварливая тётка наконец отвела удивлённый взгляд от Маринки и снова повернулась к Черенкову:

– Какое письмо? Я же вам всё уже объяснила!

Черенков устало вздохнул:

– Евгений Александрович, запишите в журнал.

Руднев сел за соседний стол, придвинул к себе большой журнал и обратился к тётке: