Альтернатива для дураков

Абдуллаев Чингиз Акифович

— Чем обоснованные?

— За несколько секунд до взрыва он в присутствии свидетелей избивал погибшего затем Бессонова. Мы подозреваем, что между Шуваловым и Бессоновым возникла какая-то ссора, которая могла произойти и на почве денег. Но сотрудники группы упорно молчат об отношениях Бессонова и Шувалова. К сожалению, непонятную позицию заняло руководство МУРа и ГУВД, вернее их руководители, стремящиеся во всем покрывать своих офицеров.

— Точнее, — рявкнул министр.

— Полковники Горохов и Краюхин считают, что Шувалов не только ни в чем не виноват, но и,

наоборот, заслуживает всяческого поощрения.

— За драку в управлении? — нахмурился министр. — Они свой бардак пытаются прикрыть. Им стыдно признаваться, что их офицера, как дешевку какую-нибудь, придушили в собственном туалете. Я уже Панкратову говорил, что у него там полный развал. Видимо нужно будет серьезно подумать об укреплении кадров столичной милиции. Особенно в МУРе. О чем только Краюхин думает, если он и после случившегося хочет покрывать своих офицеров. Хотя все равно уже поздно. Я вчера его документы подписал.

— На пенсию? — многозначительно спросил Мальцев.

— Рано ему еще на пенсию. Из аппарата Президента пришел указ о присвоении ему генеральского звания. Мне звонили оттуда. Говорят, Президент указ подпишет, но с одним условием, чтобы я Краюхина из МУРа убрал. Не справляется он с преступностью в городе. В общем, я согласился.

— И куда теперь его?

— В Новгород поедет. Начальником областного управления. Формально это даже повышение.

— А он согласится? — осторожно поинтересовался Мальцев.

— А его никто и не спрашивает, — нахмурился министр. — Краюхин хороший оперативник, честный человек. Просто иногда дипломатичности не хватает.

Считает, что он по-прежнему простой оперативник, а не начальник МУРа. Вот пусть теперь свою бескомпромиссность в Новгороде показывает. Там как раз он и сумеет себя проявить.

— А кто вместо него?

— Пока никого не назначили. Нужно будет подобрать нормальную кандидатуру.

Я Панкратову уже сказал, что пришлю в МУР своего человека. Хватит нам во всем им потакать. А вы ведите свое расследование. Не обращайте внимания ни на какие обстоятельства. Все расследование проведите как нужно. Мы должны знать точную картину случившегося. Кто у вас конкретно отвечает за расследование?

— Подполковник Мотин. Он опытный специалист. А всю группу возглавляет полковник Тарасов. Я вам про него докладывал. Он недавно переведен к нам из Казахстана.

— Очень хорошо. Пусть копает поглубже. Не нужно его ограничивать. Мы должны иметь полную картину случившегося, — повторил министр. — И вообще, разберитесь конкретнее, что там произошло? Такое ощущение, что они что-то недоговаривают. Как могло так получиться, что в течение практически одного дня они потеряли стольких людей в разных местах. Как будто кто-то объявил на них охоту. Так не бывает. Нужно все проверить еще раз. И скажите Горохову, чтобы не мешал. Тоже мне герой нашелся. После драки все у нас герои.

Мальцев согласно кивнул. Но не стал комментировать слова министра.

— Все-таки разберитесь, как попал этот чертов конверт в МУР, — неожиданно сказал на прощание министр, — может, его никто и не менял?

— Что? — спросил

пораженный Мальцев. — Что вы сказали?

— Ничего, — устало ответил министр, снимая очки.

Он сразу стал как-то мягче. Стали видны мешки под глазами, усталые, воспаленные глаза, осунувшееся лицо. Он словно постарел на добрый десяток лет, сняв очки. Посмотрев на сидевшего напротив него генерала, близоруко прищурился и снова сказал:

— Ничего, — а потом, словно опровергая собственные слова, тихо добавил:

— Много у нас предателей развелось в последнее время, генерал. Очень много. Не знаешь, кому верить, а кому не верить. Время такое паскудное.

Он надел очки, словно обретая привычное равновесие, и сухо подытожил:

— Расследование провести по всей форме. Если понадобится, подключите и других сотрудников. В любом случае мы должны иметь всю картину случившегося.

Хотя бы для того, чтобы такое больше никогда не повторялось.

Глава вторая

Мы до сих пор не можем ничего сделать. Прошло уже два месяца после смерти нашего Михалыча и ребят из нашей группы. Два месяца после того дня, когда мы потеряли всех наших ребят. Когда убили Дятлова, когда застрелили одного за другим наших офицеров и, наконец, когда наш командир бросился на этот проклятый конверт, чтобы взорваться и погибнуть вместе с Бессоновым, лицо которого мне иногда снится.

И еще мне снится лицо Людмилы Кривун, которую убили в вагоне поезда, когда мы пытались сбежать из Москвы, чтобы спасти ее и выиграть время. Сейчас я думаю — какими наивными мы были. С самого начала было ясно, что те, кто затеял эту страшную рулетку, не были дилетантами. И умели просчитывать свои действия куда лучше нас.

Конечно, мы ничего никому не рассказывали. Кому докажешь, что среди нас действовал сукин сын, который не только закладывал наших ребят, но и убил раненого Дятлова в самом здании управления. Про это и подумать страшно. Кому расскажешь, что скоропостижно скончавшийся Александр Никитич наверняка имел отношение к нашим делам. Но он так внезапно и так подозрительно скоро умер, что мы все равно ничего не могли узнать. Да и про фотографии мы должны были молчать, чтобы не подводить Горохова. Мы ведь понимали, что нашего полковника просто подставили, чтобы потом использовать и убрать в нужный момент. Поэтому мы и молчали. И целых два месяца мы приходили на работу, здоровались с коллегами — хорошо еще у нас пока удостоверений не отобрали, — а потом садились в кабинете и ждали, когда нас вызовут к очередному следователю прокуратуры или ФСБ.

За эти дни мы обо всем договорились и все себе уяснили. Мы ведь тоже не дети малые. К этому времени мы уже многое понимали. Да и Горохов с Краюхиным нас в обиду не давали. Всех следователей из ФСБ и прокуратуры отшивали, чтобы нас не обижали. Через три дня после смерти Михалыча нас вызвали в кабинет к Краюхину, и он коротко, как обычно, сказал:

— Значит, так, ребята. Звягинцева мы все равно не вернем. И ваших товарищей тоже не вернем. Сейчас вы сядете и все мне честно расскажете. Все, что знаете.