Altera pars
Шрифт:
Мужчина, явно подслушавший мои мысли, никак их не прокомментировал, а схватил меня за руку. Я почувствовала, как моя конечность нагрелась в местах, где кожа соприкасалась с кожей бога, и как это тепло начало распространяться по всему телу.
Ну ладно, в этот раз меня хоть в костёр не запихнули.
Мир мигнул, а потом смазался, насыщенные краски дня закрутились, превратились в какой-то калейдоскоп, а потом вновь начали принимать нормальные очертания.
Только очертания мне эти были незнакомы.
Видимо,
— Не локацию. Это фрагмент времени. То, что в скором времени должно случиться. Будущее, если говорить просто.
Я нахмурилась. Происходящее вокруг мне очень не нравилось. Меньше всего я хотела знать будущее, это знание меня очень сильно пугало. Пугало до дрожи. И ещё больше меня пугала мысль, что будущее никак не изменить.
— Ты не права, река времени не так проста. Она изменчива. В твоих силах её изменить, именно поэтому я и показываю тебе это.
Я быстро взглянула на Бога, потом отвела взгляд и постаралась повнимательнее рассмотреть место, в котором мы оказались.
Бог смерти продолжал меня держать за руку. Зариахт в голове подозрительно молчал.
— Ты можешь здесь находиться, только если я буду держать тебя за руку. Такова особенность моей силы. Она подвластна только мне. А твоему, как ты выразилась, другу здесь не место. Потом, если будет желание, посвятишь его во все. И ещё, кстати, можешь ему передать, что я поражён его живучестью.
— Сами потом передадите, — буркнула я, чувствуя, как намокает ладошка, в которую вцепился Бог этот.
— Смотри внимательно, — наклонившись к моему уху, шепнул Мариз и тут же отстранился.
Я напряглась и ещё внимательнее всмотрелась в окружающее нас пространство.
Оно было, конечно, интересно…
Ладно, я ему польстила.
Если говорить честно, место, где мы оказались, было ну очень странным.
Как будто комната, только она вся утопала в белой хмари.
Белый туман был как будто живой. Он трепетала от малейшего дуновения ветерка и периодически собирался в странные фигуры.
Место, в котором мы оказались, было очень странным. Непонятным.
Только я хотела спросить, когда уже, собственно, начнётся представление, как в нашу "комнату" влетел мой брат.
Я аж обалдела. Глаза разве что из орбит не вывалились. Чего он тут забыл?
Грешным делом, я даже подумала, что он по мою душу, но потом здравый смысл взял верх.
— А… — открыла я рот, чтобы задать ну очень резонный вопрос.
— Смотри, — перебил меня Бог и разве что пальцем не ткнул в моего брата.
Мне пришлось смотреть и то, что я видела, ну вот вообще не радовало.
Братец мой влетел в наш закуток, подбежал к фигуре из белой хмари, которая за секунду до его появления, собралась из некое подобие человека, всмотрелся в неё внимательно, потом сморщился так, словно лимон
— Я не хочу и не буду выбирать, — прохрипел мой брат. Звучал он, буду четна, убого.
Я, уже всеми фибрами души чувствуя подставу, шагнула ближе к странному объекту и тоже попыталась повнимательнее рассмотреть его.
Увидела я нечто пугающее. Фигура была отражением моего брата, только нематериальной.
По губам каким-то чудом я умудрилась прочитать, как придурковатая версия моего брата сказала:
— Придётся.
Брат вздрогнул, а потом, размахнувшись, кулаком ударил в "белого призрака".
Рука прошла насквозь, никак не потревожив двойника.
Брат сморщился, в комнате, где мы находились, вдруг начал раздаваться смех. Он был непротивным, нет, наоборот, очень даже приятным. Только вот ситуация явно не располагала к нему. Да и злорадные нотки, мягко говоря, бесили. И не меня одну. Вон даже Бога переносило.
Но резко, не успели мы толком привыкнуть к хохоту неведомого нам мужчины, его резко заменили крики.
А я аж чуть инфаркт не заработала, когда резко услышала оглушительный визг. И голос ещё, зараза, был такой знакомый.
Это я, ё-мае, кричала. Потом, правда, мой крик почему-то сменился другим, более, я бы сказала, мелодичным, что ли. Неведомая девушка не кричала, а будто бы арию какую-то завывала.
Мой брат же отвернулся от двойника, предварительно вытащив из него руку.
Он был настолько потерян и словно бы уже сломлен, что я ломанулась, забыв абсолютно и безвозвратно все обиды и то, что вокруг все нереально.
Бог ивритов мне помешал. Удержал за руку, но и я не лыком шита. Из нашей схвати, скорее всего, я бы вышла победительницей, но без руки. Видимо, такие же мысли в голове появились и у Мариза, раз он поменял тактику. Вместо перетягивания каната, почитай, моей руки, он другой рукой взял меня за шкирку и, как котёнка, вернул на место, да так и оставил, униженной и оскорбленной.
Пока я воевала с Богом, брат мой совсем рухнул на землю и зажмурил глаза. Что-то еще такое он определённо видел в окружающей его белой хмари, потому что его взгляд, до того как он закрыл глаза, метался из стороны в сторону.
Опять наша музыкальная пластинка сменилась, и я услышала собственные завывания, которые подозрительно так стали походить на хрипы.
Кажется, я умирала. Ну, в смысле не я. Хотя, видя, как мучается мой брат, я и сама была близка к той безвозвратной грани. Отчаяние меня захлестнуло.
— Отпусти меня! — воскликнула я, видя, как мой брат зажимает свои уши.
— Это нереально, Лиса. Если ты отпустишь меня, все пропадет, спокойно сказал бог, каким-то неведомым образом его слова прорвались сквозь шум, который нас буквально окутывал.