Альтер
Шрифт:
— Если ты меня не понимаешь, то ты для нас бесполезен. Так что либо говори и проживешь чуть дольше, или умрешь, — сказал я ему. — Ты меня понимаешь?
От осознания того, что я действительно говорю правду, мне самому на мгновение стало не по себе. Еще три года назад я не поверил бы, что хладнокровно смогу убить разумное существо, а теперь… Впрочем, я быстро взял себя в руки, жалость — не то чувство, которое следует испытывать на работе.
— Да, — ответил пленный скомканно, но вполне разборчиво.
— Тогда отвечай на наши вопросы
— Зачем тебе знать, безрогий? — вместо ответа спросил он.
— Ты не вправе задавать вопросы, — холодно ответил я.
— Несмотря на то, что меня поймали как кабана, у меня не отняли чести воина! — прорычал он. — Если это навредит моим сородичам, я ничего не скажу.
Ну что же, если он не хочет говорить по-хорошему, то пусть так и будет. Во мне начала закипать злость пополам со здравым расчетом. Я убрал клинок от его горла, а через секунду всадил меч ему в сердце.
— Ты что делаешь?! — заорали на меня со всех сторон.
— Экономлю наше время, — холодно ответил я. — Если он не хочет говорить, живым расскажет мертвым.
— А если бы перед тобой был человек, ты бы и его убил также? — спросила Линна.
— Для тех, кто еще не понял. Нам в любом случае придется перебить всех их. И отодвиньте в сторону свою романтику, вы должны были прекрасно понимать, что в подобных миссиях нам придется убивать, в том числе и людей. В ситуации с охотой на ликантропов в Цертусе была та же история. Либо мы их убьем, либо они будут нападать на людей. Ты участвовала в той вылазке и должна прекрасно это понимать, — дал я развернутый ответ. — Мы не всегда можем оставаться честными и благородными.
Я ослабил оковы, все еще сдерживающие уже мертвое тело, и оно осело на пол.
— Я понимаю, но… Это все равно как-то неправильно, — выдавила из себя Линна.
— Давайте после об этом поговорим, — предложил Локи. — Рэйн, пока ты заставляешь его говорить, мы, наверное, выйдем, позови нас потом.
И он чуть ли не пинками начал выгонять всех из камеры, освобождая мне помещение.
Как же я это ненавижу! Если я еще нормально работаю с прахом, то работать с мертвечиной терпеть не могу. Ни поднимать ее, ни заставлять говорить, но делать нечего, время дорого.
Расписывать сам ритуал я не буду, лишь скажу, что мне пришлось вновь запустить его дыхательную систему и немного подстегнуть работу мозга, остальное было без надобности. На все это у меня ушло около часа, после чего я позвал остальных.
Когда они вошли, вид у них был мрачный. Им явно не нравилась сложившаяся ситуация и мои действия в ней, но предложить что-то другое они не могли, что не улучшало их настроения.
Так, вошли все, только Норна осталась стоять в дверях.
— Начали, — оповестил я собравшихся и обратился к трупу. — Ты меня понимаешь?
В ответ он издал какой-то рык и что-то нечлеНорназдельное.
— Говори на нашем языке, — приказал я. —
— Да, — ответил он бесцветным голосом.
— Что вы делаете на архипелаге? — ответ на этот вопрос мы уже знали, но убедиться не помешает.
— Грабим торговые корабли, — также бесцветно и коротко ответил он.
Дальше довольно долго шло чередование вопрос- Ответ.
— Зачем вы грабите корабли?
— Нам приказали те, кто слышат.
Я вопросительно посмотрел на остальных, понимают ли они, о чем он говорит, врать он, конечно, не может, но не факт, что мы все поймем.
— По-моему, так они называют своих шаманов, — сказал Рене.
— Зачем им нападать на человеческие суда? — продолжил я допрос.
— Был заключен договор с безрогими.
— О чем договор? Что вы должны делать?
— Нападать на корабли безрогих, на которых нет знака. Мы забираем себе еду и некоторые вещи. Слабый металл и все остальное забирают безрогие со знаками.
Так, «знак», о котором говорит минотавр, это, скорее всего, эмблема или герб, который я нашел вместе со свитком договора, а «слабый металл», я так понимаю, — золото и серебро.
— Что вы делаете с людьми на кораблях?
— Убиваем, потом они становятся едой.
Меня перекосило, остальных тоже.
— Зачем есть людей? Не хватает награбленного?
— В безрогих много мяса.
— Вот уроды, — пробормотала Линна.
— Что вы делаете с судами?
— Сжигаем.
— Сколько твоих сородичей в вашем лагере?
— Как звезд на небе.
В помещении воцарилась тишина.
— Ты считать умеешь? — наконец спросила Норна, нарушая молчание.
Хороший вопрос, если он считать не умеет, то об их численности мы в принципе не узнаем.
— Да.
Норна пожала плечами, мол, не знаю что делать, но эстафету перехватил Кельт.
— До скольки считаешь? — спросил он.
— До количества пальцев на руках.
— Так мы от него ничего не узнаем, — сказал Кварц.
— Еще не вечер, — ответил я. — Сколько среди вас тех, кто слышит?
— Семь.
— По одному на каждого, — задумчиво протянул Локи. — Справимся.
— Расскажи о морских змеях, — приказал я, правда, не знаю, поймет ли он, о чем я.
— Морские черви подчиняются тем, кто слышит. Они останавливают корабли и после захвата доставляют в лагерь.
— Сколько их?
— Семь.
— Каждый, кто слышит, управляет одной змеей? — на всякий случай спросил я.
— Не знаю.
Ну, вполне возможно, сомневаюсь, что постороннего станут посвящать в тонкости.
— Если у вас есть что спросить, спрашивайте.
— У вас есть охрана или патрули? — спросил Локи.
— Нет.
— К вам может прийти подкрепление?
— Нет.
— Почему?
— Когда главы племен решали, соглашаться или нет с предложением безрогих, они решили, что либо мы придем с победой и добычей и станем героями племен, либо бесславно погибнем.