Альтер Эго
Шрифт:
— К чужой — да, но если это твоя настоящая мать? Поверь, я знаю, о чём говорю!
— Ты же сам говорил про собаку, кусающую себя за хвост. Я тоже не хочу быть этой собакой. Я хочу всё узнать. Если бы ты знал, сколько раз я мечтала о том, чтобы найти хоть одну вещь принадлежавшую мне когда-то! Чтобы узнать о том, кто я на самом деле. Пусть даже вот так…
Он подошел к кровати, сел рядом и взял её за руку со словами:
— Я буду с тобой.
— Спасибо.
Она зажала в руке медальон.
— Куда ты её дел, Крэд? —
...маленькая чёрная птичка летит дальше...
И из тумана поднимаются башни Ирдиона...
— Я сам это видел! Эту вайху, Магнус! Невероятная сила! — говорит Крэд голосом торжественным и тихим.
— И ты уверен, что девочка — бродяжка? Ты не ошибся?
Самый прекрасный сад в мире, тот, к которому ведут триста пятьдесят восемь ступеней.
Среди чайных роз, кремовых и желтых, на дорожке усыпанной их лепестками, стоит Магнус в белом с серебром плаще старшего аладира...
— Нет, не совсем бродяжка, даже лучше, — Крэд говорит торопливо, переходя временами на шёпот, — её мать — ашуманская гадалка, живущая в Рыбацком квартале! Я проследил за ней, расспросил кое-кого в округе. Они поселились там недавно, мать зарабатывает гаданием по руке. За это, конечно, на костер не пошлешь, но кое-кто сказал мне, что она и привороты делает, и лечит, и что она самая настоящая ведьма. Не так давно видели даже леди, что приезжала к ней в карете с гербом князя Солна. Ты же понимаешь, зачем леди в каретах с гербами приезжают в такие места? Избавиться от ребенка, приворожить кого-нибудь... И если она сделала приворот одной бабе, и он получился, скоро вся Рокна будет стоять у неё под дверью! Надо бы поторопиться...
— И она её настоящая мать? Родная?
— Думаю да, они очень похожи.
Магнус сжимает переносицу пальцами, и Кэтриона знает, что он всегда так делает, принимая трудное решение.
— Так что делать? Ведьму на костер, а девчонку сюда?
У Кэтрионы сердце сжалось от боли. И она на мгновенье вынырнула из Дэйи почти задыхаясь.
Не может этого быть... Боги! Но не так же жестоко!
Так значит, это был... Магнус. Тот, кто отдал приказ сжечь её мать?!
Как же так?
Она служила ему столько лет, она считала его учителем, она верила ему, она видела в нем почти отца... Это он, сжалившись, купил её на площади, не зная, что это она — та самая девочка, которую он искал, из-за которой по его приказу погибла её мать и семья Рикарда. Та самая девочка, танцующая вайху! А потом у неё забрали память, и она забыла об этом танце, и пожаре, обо всём…
Святая Миеле, да почему же всё так?!
Но она
И Кэтриона снова возвращается в Дэйю...
— На костер? Нет, нет! — восклицает Магнус и переходит на шепот. — Если всё это так, как ты говоришь, то они нужны нам обе, и лучше будет, если пока никто не узнает об их существовании. Ты же знаешь про болезнь Магистра, сейчас все рыщут, как волки в поисках добычи. И эту силу нельзя упустить. Ты молодец, Крэд, когда я стану Магистром – получишь место старшего аладира. А сейчас сделай вот как: девчонку — в Обитель Тары, заприте и сторожите, как зеницу ока. Я сам за ней приеду, чуть позже. А дом колдуньи сжечь.
— А ведьму? В тюрьму Ордена?
— Ни в коем случае! У Ребекки там везде свои люди. Нет, отправь её в обычную тюрьму, где держат всякий сброд, но чтобы сидела одна, и никого к ней не подпускать. Я заберу её на следующей неделе. И девчонку тоже.
Где-то там, в реальности, руки Кэтрионы стали ледяными и сжали пальцы Рикарда так, что кажется, она их сейчас сломает...
Сердце сделало болезненный толчок...
— Этого не может быть, — прошептала она растерянно и распахнула глаза.
«И в один из дней я узнал от своего человека, что Магнус нашел что-то стоящее. Вернее, кого-то. И что прячет он его в Рокне, в тюрьме. Но не в тюрьме Ордена, а в обычной, чтобы не привлекать внимания. Остальное было делом нехитрым».
Слова Рошера гремели у неё в ушах почти набатом.
— Это не может быть правдой...
— Что? Что случилось? — спросил Рикард.
Она сжала виски руками.
В тех видениях, снах из шкатулки, в них никогда не было лиц... Наверное, потому что она не касалась того, что лежит внутри. Но если её открыть, лица станут видны... Она ведь теперь знает, как её открыть!
Она схватила шкатулку, провела по ней ладонью и прошептала:
— Стриж... Стриж...Стриж…
Шкатулка засияла алым. Казалось змеи на рисунке задвигались, их кольца заскользили, сменяя одно на другое и обнажая чёткую прорезь крышки. Кэтриона открыла её дрожащими руками. На подкладке из красного бархата лежал браслет. Желтое золото перемежалось с белым, и каждое звено украшала подвеска: солнце или луна. И этот браслет и тот медальон, который ей дал Рикард, их рисунок был одинаковым.
Она смотрела на них, не в силах прикоснуться.
— Что? Что такое, Кэти? Да на тебе лица нет!
— Это ведь ашуманский храмовый символ: солнце и луна. Да? — спросила она хрипло, поднимая на него глаза, и голос совсем её не слушался.
— Да.5d4aa3
— Змеи, даштар... корабль с красными парусами. Она была из Ашумана... Что за город в пустыне, на берегу моря, с большим дворцом, пальмами, и портом, где стоят корабли с красными парусами?
— Похож на Ксирру — ашуманскую столицу.