Алтари Келады
Шрифт:
Слуга повел Ромбара в правое крыло дворца, где располагалась библиотека. Проходя по залам, Ромбар невольно сравнивал их с залами дворца Равенора, в которых побывал позавчера. Дворец Норрена был построен раньше, когда в Цитионе совершенству линий и пропорций еще предпочитали мощь и величие.
Гранитные витые колонны, портреты предков, висящие на стенах, тяжелые пестрые шторы создавали ощущение давящей пышности, белые мраморные скульптуры в нишах казались неуместными и терялись на фоне буро-красной старинной мебели. Ромбар представил себе клыканов, бродящих
Подойдя к высокой двустворчатой двери, слуга распахнул ее перед Ромбаром. Тот вошел и оказался в длинной узкой комнате. Одна из ее стен, казалось, состояла из ряда высоких, закругленных сверху окон. Вся противоположная стена была занята полками, где стояли ряды толстых старинных книг в кожаных и серебряных переплетах, с застежками и без застежек, украшенных золотом и чеканкой. Ромбар, думавший, что в библиотеке никого нет, был несколько удивлен, увидев в дальнем конце комнаты большой, заваленный бумагами стол и склонившегося над ним человека, аккуратно что-то чертившего на широком желтоватом листе.
Он дошел до середины комнаты, когда человек за столом услышал звук шагов и поднял голову. От неожиданности Ромбар остановился.
— Скампада… — сдавленным голосом произнес он. — Какая встреча…
Скампада тоже узнал идущего к нему человека и внутренне содрогнулся, увидев, как сын Паландара бледнеет от гнева. Чутье мгновенно шепнуло Скампаде, что может случиться с почти законченной, выполненной без единой помарки родословной, если тот подойдет к столу. Сын первого министра вышел из-за стола и пошел навстречу Ромбару.
— Добрый день, ваша светлость, — хладнокровно сказал он, оставляя без внимания испепеляющий взгляд Ромбара.
— Когда-то я мечтал об этой встрече, — медленно сказал Ромбар, подходя вплотную к нему. — Много раз я представлял, что ты стоишь передо мной, вот так. Я знаю — это ты донес на нас тогда, чтобы получить деньги за донос.
Берсерен не счел нужным скрывать это от меня. Это ты виноват во всем.
Лицо Скампады приняло независимое выражение.
— Позвольте мне не согласиться с вами, ваша светлость, — решительно возразил он. — Разве это я бегал за девчонкой, по которой Берсерен сходил с ума? Это вы дразнили судьбу, и незачем сваливать на меня вину за последствия.
— Так ты все эти годы спокойно спал, считая себя невиновным? — Ромбар схватил Скампаду за ворот рубашки. — Мысли о том, что ты сделал, не жгли тебя? Если бы не ты… если бы не твой донос… Твой донос стоил ей жизни, негодяй!
Скампада болтался в руках Ромбара, как клок паутины на ветру, но не терял самообладания.
— Мой, как вы сказали, донос ничего не решал, — невозмутимо ответил он. — Он лишь немного ускорил развязку. Вы оба были так неосторожны! — Скампада неодобрительно покрутил головой. — Берсерен обо всем уже догадывался.
Самое позднее через неделю он все узнал бы сам, бесплатно. Я не мог не воспользоваться случаем — я беден, деньги мне нужны. Я не кто-нибудь, а сын первого министра, и не могу жить как нищий.
Ромбар
— Вы чуть не порвали мою лучшую рубашку. Да, у меня хороший сон, и если я его когда-нибудь потеряю, то не из-за вашей… — Сын первого министра благоразумно опустил слово. — Девчонка осталась жива, по крайней мере тогда.
Слова Скампады медленно доходили до Ромбара.
— Ты лжешь, — сказал он после долгой паузы. Скампада ответил с достоинством, которое в другое время позабавило бы Ромбара:
— Я никогда не лгу, ваша светлость. Я — человек чести. Я либо говорю правду, либо молчу.
— Чем ты мне докажешь, что это правда? Скампада заметил, как изменился тон его противника, и почувствовал себя хозяином положения.
— Я ничего не собираюсь вам доказывать, — ответил он. — Мне совершенно безразлично, верите ли, вы мне, не верите ли. Я доказываю только те сведения, за которые беру деньги. Нравится вам или нет, но я этим живу.
Ромбар вновь побледнел от ярости, но на этот раз сдержался.
— Ты не стыдишься говорить мне, что живешь доносами, — процедил он сквозь зубы.
— Не доносами, а сведениями, — поправил его Скампада. — Нет дурных сведений, а есть люди, которые находят им дурное применение. Не вижу, чем я хуже тех, кто мне платит.
— Ты немедленно расскажешь мне все, или я найду способ заставить тебя говорить, — с угрозой в голосе сказал Ромбар.
— Ошибаетесь, ваша светлость, — вскинул голову Скампада. — Вы можете убить меня или отправить в темницу, но вы не заставите меня говорить, если я этого не хочу. Вы могли бы уже заметить, что я не трус. — Он выпрямился и, не дрогнув, выдержал бешеный взгляд Ромбара.
— И все-таки мне кажется, что мы договоримся, Скампада, — сказал Ромбар, внезапно успокоившись. — Что ты здесь делаешь?
Скампада мгновенно понял, куда тот клонит.
— По желанию его величества составляю генеалогическое дерево рода Кельварна, — нехотя ответил он.
Ромбар усмехнулся, увидев независимо-обиженное выражение лица сына первого министра.
— Мне нужно кое-что поискать в библиотеке, и я не хочу, чтобы мне мешали, — подчеркнул он каждое словo. — Я сейчас пойду к Норрену, и не успеют объявить обед, как тебя не будет во дворце. Естественно, я позабочусь о том, чтобы тебя сюда больше не пускали.
— Но, ваша светлость… — встревожился Скампада.
— Если ты расскажешь мне все, что ты знаешь о ее судьбе, я даю тебе сутки времени на то, чтобы ты закончил свои дела. И обещаю не говорить Норрену, кто ты такой и чем занимаешься. Подумай, вдруг это не менее ценно, чем деньги.
Скампада опустил глаза и задумался, прикидывая что-то в уме.
— Меня устроит, если его величество примет мою работу завтра с утра.
— Я попрошу его об этом.
— Договорились. — Недовольно вздохнув, Скампада начал объяснения: