Алтарь эго

Летт Кэти

* * *

Когда через несколько часов Кейт на полной скорости влетела в свою квартиру в Блумсберри, она обнаружила меня на полу гостиной. Я сидела скорчившись и вполне сошла бы за когтеточку ее омерзительной кошки.

– Что случилось?

– Джулиан расстроил планы Роттермана. Он рассказал о нем всем – органам, ФБР и ЦРУ, – и они приехали и арестовали его. А с меня на радостях сняли все обвинения.

– Он пошел на это? Ничего себе! Ты сказала, что все еще любишь его? – требовательно спросила она.

– Нет.

– Почему,

черт возьми, нет?

– Потому что он меня не любит. После всего, что я ему причинила.

– Ты дуреха, каких свет не видывал! Роттерман был его клиентом, так ведь? А Джулиан юрист. Парень нарушил свои профессиональные обязательства. Адвокат выдал сведения о своем бывшем клиенте! За такое его могут отстранить от работы! Ты понимаешь?

– Отстранить? – Я с ужасом уставилась на нее. Шок волной прокатился по всему телу, словно на мне испытывали ядерное оружие. – Но он же любит свою работу!

– Но тебя он любит сильнее. Мать твою, Бекки, да вы просто предназначены друг для друга. Ваша проблема не в вашей непримиримой непохожести… а в поразительном сходстве. Вы оба просыпаетесь, когда полдела уже сделано, господи прости… Неужели ты правда хочешь стать такой, как я? Дурой, не знающей наслаждения, боящейся каких бы то ни было обязательств? Секс, правда, лучше, чем прыжки с парашютом. Но любовь еще лучше. Ты была права. Счастье – это вовсе не умение смириться с тем, чего у тебя нет, – твердо сказала Кейт. Она театральным жестом указала мне на дверь. – Ты можешь еще успеть в церковь.

Расплывчатое ощущение отчаяния затвердело, превратившись в тревожное напряжение. Я бегом спустилась по ступенькам и прыгнула в ближайшее такси.

Последнее время так часто приходилось проглатывать свою гордость, что я уже знала ее на вкус. М-м-м. Еще гордости, пожалуйста. Требовалось секунды две, чтобы переварить ее… но в такси я поняла – мысли о том, что я буду плохой женой и плохой матерью, были неправильными. Посмотрим правде в глаза: идеальных семей не бывает. Единственное правило в хорошем браке – никогда не претендовать на хороший брак. И любить, принимая во внимание совместный опыт. Конечно, вы можете мечтать о Тарзане, который спустится на лиане и украдет вас… но будьте готовы к запаху его подмышек. Выходя из роли командира космического корабля глупости, я осознала, что мой страх потерять себя в замужестве был просто нелепым. Конечно, даже в браке можно иметь абсолютно все… только не все сразу.

Отличаясь особым умением заводить врагов, я бесстрашно ринулась через толчею на мостовой у церквушки на краю Риджентс-парка, мимо Дариуса и его южноафриканского жениха Норберта, мимо Женщины, которая в Прошлом Делала все Лучше и Успешнее, чем Любая Другая Женщина во Вселенной, а сейчас была Измученной, Слабой, Плохо Работающей и такой же Реальной, как все мы. Я пронеслась мимо Селестии, булимичной вегетарианки «свободного падения», которая флиртовала с отцом Анушки, говоря ему, что она не против, чтобы он называл ее «моя сладкая», если только тот не собирается ее съесть.

Я перепрыгнула ограду, оказавшись в маленьком

садике размером с носовой платок, пробежала по аккуратно постриженному газону, напоминающему зеленое сукно бильярдного стола, и, петляя между могильными плитами, оказалась наконец на паперти, отшлифованной ступнями прихожан. В ризнице Саймон прикалывал гвоздику к серому фраку Джулиана.

– Что такое… – начал было свидетель.

До того как он успел разразиться очередной тирадой, я ударила его коленом в пах.

– Нужно испытать физическую боль, чтобы прижечь боль душевную. Помнишь индейцев из племени сиу? Это символично, – объясняла я, выталкивая Саймона на кладбище. Дубовая дверь захлопнулась, и я повернула гигантский ключ в замке по часовой стрелке.

Джулиан откинул гладкие волосы с широкого лба.

– Ребекка!.. А как насчет неприкосновенности развода?

Я зажала ему рот ладонью.

– Не говори ничего, пока ты не будешь готов меня выслушать!.. – с полным отсутствием логики произнесла я. – Я пришла сказать тебе, что поняла… Каждый брак – это смешанный брак. Брак двух разных культур. В каждой паре кто-то копается в смеси из орешков и выедает все кешью… Один водит машину слишком быстро, другой слишком медленно… Одному нравится, когда окна открыты, другому – когда закрыты. Видишь! – Я говорила голосом восторженного проповедника. – Каждая пара в каком-то смысле несовместима!

– Прости. – Он отвел мои пальцы от губ. – Но, по-моему, ты ни с кем несовместима, Ребекка.

– И это еще одна отличная причина, по которой нам надо завести детей, – сказала я, отважившись на улыбку. – Родители так заняты детьми, что у них нет времени ссориться друг с другом.

– Детей? – Джулиан отшатнулся. – А что ты здесь делаешь?

Я подступила к нему чуть ближе. Он отодвинулся на пару сантиметров назад. Я подошла. Он отодвинулся снова. Мы кружили по комнате друг за другом, выбивая клубы пыли из восточного ковра.

– Я здесь, чтобы сказать тебе, что свадебные клятвы неправильно сформулированы. Браки разрушают не болезни, неверность или недостаток денег, а целлюлит, ковыряние ногтей в постели… И еще, когда ты рассказываешь анекдот, а тебя перебивают. Или хуже! Исправляют. Священникам стоит произносить: «Объявляю вас мужем и женой, и пусть не помешают вам храпы, фырканья и другие раздражающие звуки и толстеющие бедра».

На губах Джулиана появилась ухмылка.

– Да не разлучит нас гастроэнтерит.

– И встречи с родственниками.

– Это точно. Особенно с твоими родственниками.

– В брачных контрактах должны быть еще пункты о храпе и еще о забывании дней рождений.

– И пунктик «Я не буду обсуждать размеры гениталий моего мужа со своими подругами»…

– Мы не просто обсуждаем анатомию мужей… Мы говорим о ваших эмоциональных дефектах, страхе облысения, ночной работе кишечника, отвратных привычках в вопросах личной гигиены, ваших прозвищах для пениса, о том, как пахнут ваши кроссовки после спортзала, что вы читаете, сидя на унитазе, и о вкусе вашей эякуляционной жидкости.