''Альта'' против ''Барбароссы''
Шрифт:
Голиков был на докладе у И. В. Сталина 35 минут, с 23.40 до 0.15. Доклад шел в присутствии В. М. Молотова.
Второй раз И. В. Сталин вызвал Ф. Голикова для доклада приблизительно через пять месяцев. Это произошло 11 апреля 1941 года. На этот раз Голиков находился в кабинете Сталина 30 минут и тоже отвечал на его вопросы в присутствии В. М. Молотова.
4 апреля 1941 года Разведывательное управление Красной Армии подготовило специальное донесение – «Об усилении группировки немецких войск на границе с СССР». Этот исключительной важности документ был направлен Сталину, Ворошилову, Молотову, Тимошенко, Берии, Кузнецову, Буденному, Кулику, Шапошникову,
Шла подготовка Германии к войне против СССР. Не заметить этого было невозможно. Разведуправление Красной Армии на основании конкретных фактов докладывало руководству страны о возрастании угрозы со стороны Германии.
К спецсообщению Разведуправления прилагалась схема, на которой были показаны группировки германских войск вдоль советской границы...
Какую оценку И. Сталин дал докладу Ф. Голикова, неизвестно. Но можно предположить, что этот доклад не прошел бесследно. 14 апреля 1941 года на совещании к Сталину были приглашены Молотов, Берия, Маленков, Ворошилов, Тимошенко, Жуков и Жигарев [51] . Судя по составу, вопросы укрепления обороноспособности на этом совещании не могли не обсуждаться...
51
Генерал-лейтенант Жигарев П. Ф. был заместителем начальника Главного управления ВВС Красной Армии.
В Берлине тоже проводились напряженные секретные совещания. На основании решений, которые принимались в ходе этих совещаний, 10 июня 1941 года главнокомандующий сухопутными войсками генерал-полковник Ф. Гальдер по указанию Гитлера подписал секретное распоряжение «О назначении срока нападения на СССР».
О существовании этого документа знали Гитлер, Геринг, Гиммлер, Браухич, Кейтель, Паулюс и еще несколько руководителей вермахта.
В распоряжении указывалось:
На основании предложения, представленного командованием сухопутных войск, Верховное главнокомандование вооруженных сил назначило для приготовления к военным действиям следующие сроки:
1. Днем «Д» операции «Барбаросса» предлагается считать 22 июня.
2. В случае переноса этого срока соответствующее решение будет принято не позже 18 июня. Данные о направлении главного удара будут в этом случае по-прежнему оставаться в тайне.
3. В 13.00 21 июня войскам будет передан один из двух следующих сигналов:
а) сигнал «Дортмунд». Он означает, что наступление, как и запланировано, начнется 22 июня и что можно приступать к открытому выполнению приказов;
б) Сигнал «Альтона». Он означает, что наступление переносится на другой срок; но в этом случае уже придется пойти на полное раскрытие целей сосредоточения немецких войск, так как последние будут находиться в полной боевой готовности.
4. 22 июня, 3.30: начало наступления сухопутных
До нападения фашистской Германии на Советский Союз оставалось двенадцать дней.
За это время в Центр поступило несколько донесений от советских военных разведчиков, которые предупреждали о грозящей опасности.
Три радиограммы прислал Рихард Зорге.
«Рамзай» предупреждал начальника военной разведки о готовности Германии к вероломному нападению на СССР.
Две радиограммы прислал Шандор Радо.
«Дора» сообщал о возможности в ближайшие дни германского вторжения на территорию СССР.
Одна радиограмма поступила от Ильзе Штёбе.
16 июня резидент «Арнольд» на основании данных, поступивших от «Альты», сообщал о том, что «в кругах штаба верховного главнокомандования упорно циркулирует версия о выступлении против нас 22 – 25 июня. Финляндия и Румыния готовы выступить вместе с немцами».
Одно донесение от резидента советской военной разведки «Коста» из Софии.
«Коста» докладывал о том, что германский представитель в Болгарии 20 июня сказал, что военное «столкновение ожидается 21 или 22 июня».
«Коста» также сообщил о том, что в Польше находятся 100 германских дивизий, в Румынии – 40, в Финляндии – 6, в Венгрии – 10 и в Словакии – 7. Всего 60 моторизованных дивизий.
Завершая свое донесение, «Коста» сообщал: курьер, прибывший из Бухареста, сказал, что в Румынии мобилизация окончена и каждый момент ожидаются военные действия. В настоящее время в Болгарии находятся 10 000 немецких войск.
Одно донесение от источника «ХВЦ».
Были и другие сообщения.
Утром 21 июня 1941 года источник советской военной разведки Герхард Кегель («ХВЦ»), работавший в германском посольстве в Москве, вызвал на экстренную встречу представителя Разведуправления Красной Армии военинженера 2-го ранга Константина Леонтьева. Это означало, что источник «ХВЦ» имеет какое-то важное сообщение, которое он должен срочно передать разведчику.
На этот раз Кегель и Леонтьев встретились около станции метро «Дворец Советов» (ныне – «Кропоткинская»). Кегель был взволнован. Он сообщил, что располагает минимумом времени, так как в посольстве за каждым сотрудником установлено наблюдение и по указанию посла Шуленбурга никто не имеет права покидать территорию посольства.
– По всем данным, – сказал Кегель, – ночью начнется война. Посол дал указание всем сотрудникам представительства собраться в здании посольства, все секретные материалы немедленно уничтожить.
Леонтьев внимательно слушал сообщение источника, стараясь запомнить каждое слово, ведь речь шла о начале войны против СССР.
– Шуленбург получил важную телеграмму из Берлина, – продолжал Кегель. – Содержание ее известно пока только послу. Постараюсь до наступления вечера узнать, какие указания прислал Риббентроп, и сообщить вам, – завершая свое короткое донесение, сказал немецкий дипломат и передал Леонтьеву записку.
– Здесь все, что я вам только что сообщил, – добавил он.
Леонтьев, понимая огромную важность сообщения Кегеля, попросил его узнать, какие же указания получил посол Шуленбург из Берлина и предложил встретиться в семь часов вечера.