Алпамыш
Шрифт:
— Пословица есть: «Султан свою кость в обиду не даст…» А мой отец при твоей жизни — в такой обиде у калмыков! Э, Хакимджан, как видно, не любишь ты меня.
— Что же делать мне? Лишаюсь я ума!
Не поедешь ты, поеду я сама.
Пусть остатка жизни буду лишена, —
Слава шахская мне больше не нужна!
Своего отца проведать я должна.
Как ни далека калмыцкая страна,
По-мужски
На любом коне отправлюсь я одна, —
Пред отцом своим не буду я грешна!
Знай, мне все на свете опостыло вдруг,
Так я, бедненькая, загрустила вдруг.
Отпусти меня, высокий хан-супруг, —
Если ты не едешь, ехать я должна!..
Еще больше опечалясь, задумался Алпамыш: как быть ему?.. Родственник был у него, по имени Бектемир. Бектемир был беком конгратского колена тартувли, а сам Алпамыш был беком колена канджигали. Решил Алпамыш за советом к Бектемиру пойти. Пришел он к нему, — рассказал осе дело, — говорит:
— Сколько ни просил я отца, разрешения не дает, а жена моя, красавица, беспокоится очень, — сама, говорит, поедет. Что делать, не знаю, терпенья моего не стало. Как бы то ни было, сидеть нам сложа руки никак нельзя, надо в калмыцкую страну отправляться. Каков твой совет будет?..
Посовещались они между собой, — решили тайком от Байбури в поход итти. Присоединились к ним еще сорок джигитов. Поужинали они, в дорогу снарядились, коней оседлали, вооружились. Когда уже весь народ спал крепко, стали они выезжать потихоньку.
Вышел в это время старик Байбури во двор, — видит — они уже отправляются. Стал он впереди их, — говорит:
— Мой язык, пока я жив, правдивым будь!
Хоть не во-время вы сели на коней,
Беки-храбрецы, ваш путь счастливым будь!
Я сказал: «Останься, вражий край забудь!»
Я сказал: «Мою ты насмерть ранишь грудь!» —
Послушанья ты не проявил ничуть.
Беки-гордецы, ваш путь счастливым будь!
Золотой кушак надеть ты поспешил,
Бог тебя прости, мой сын, ты грех свершил, —
Старого отца покоя ты лишил!
Не в урочный час поход затеял ты.
Мало видевшие — горячи, быстры,
Много видевшие — холодны, мудры.
Мать-отца покинув ради Байсары,
Воевать идешь, нас не жалея, ты!
С калмык
о
м тягаться не пришла пора.
Сокол горд своим венцом из серебра.
Сколько у меня имущества-добра!
Мой
Сокола душа возвышенно храбра.
Тайно улетая с отчего двора,
Не лети в тот край проклятый, возвратись!..
Сколько ни упрашивал их Байбурибий, никто ему в ответ слова не сказал. Так и уехали они.
Вернулся опечаленный Байбури в дом, подумал: «Э, плохо, что уехали они, просьбе моей не вняв, чувствую — не вернуться им из калмыцкой страны…»
В боевом задоре лихом,
Сорок беков скачут верхом,
Мчатся на просторе степном
В темной непроглядной ночи.
Свищут по тулпарам камчи!
То степным, то горным путем
Едут они ночью и днем.
Кони расскакались в степях,
Пышет пламя в конских ноздрях.
Пена, накипая в пахах,
Падает, как хлопок, во прах, —
Конникам их резвость не в страх.
Так при свете дня и впотьмах
Сорок храбрецов-седоков
Скачут в дальний край калмык
о
в.
«Нам туда прибыть, — говорят, —
Калмык
о
в разбить, — говорят, —
Выродку их, шаху Тайче,
Голову б срубить! — говорят. —
Байсары спасем, — говорят. —
Скот ему вернем, — говорят, —
Увезем в Конграт!» — говорят.
Храбрецы-тюри каковы,
Витязи, смотри, каковы!
С ними ты, калмык, не шути!..
Много разных стран по пути,
Разный по пути разговор.
Едут мертвой степью — куда
Ворон не летал никогда.
Мимо камышовых озер.
Мимо бирюзовых озер
Едут — утешается взор.
Каменными кряжами шли,
По ущельям-скважинам шли, —
Мало ль было, много ли гор, —
Девяносто гор перешли!
Выйдя на зеленый простор,
По земле, по вражьей пошли…