Алпамыш

Юлдаш Фазил

Головы летят с калмык

о

в!

Вот он гнев батыров каков!

Словно из своих берегов

Вырвался двуруслый поток,

Так они кипели теперь,

Так рассвирепели теперь!

Трусы оробели теперь,

Шахские редели полки;

Рубят им два друга башки, —

Падают

с коней, как мешки,

Мертвые тела калмык

о

в.

Раненые землю грызут,

Д

о

неба их вопли встают.

Битву два батыра ведут —

Калмыки пощады не ждут, —

Многие с майдана бегут.

Слезы их начальники льют,

Шаху донесение шлют:

«Терпим поражение мы!

Просим подкрепления мы!»

К шаху донесенье пришло, —

На него затменье нашло.

В ужас населенье пришло.

А на поле брани меж тем

Войск уничтожение шло.

Очень было им тяжело!

Все росло убитых число,

Все число бежавших росло.

Помощи им нет, как назло!

Горе им, злосчастным таким!

Сколько Алпамыш их сгубил,

Сколько Караджан перебил!

Вспомнил о народе Хаким,

Друга посылает вперед:

«Посмотри, в порядке ль народ!..»

Поскакал вперед Караджан, —

Алпамыш, оставшись один,

На себя всю битву берет.

Калмык

о

в, сновавших вразброд,

Он повыгонял из ложбин,

Ухитрился в кучку их сбить —

В одиночку стал их рубить.

Калмыки не знают, как быть:

Видят, что мечом не убить, —

Может быть, удастся его

Пикой острозубой добыть?

Но и тем не взяли его!

Так же, как не брали клинки,

Пики не пронзали его.

Растерялись вновь калмыки:

«Человечье ль в нем естество?

Хитрое тут есть колдовство!

Кровь свою напрасно мы льем, —

Справиться нельзя с колдуном!

Думали —

добычу возьмем,

Вышло все иначе теперь, —

Погибаем, плачем теперь!

Лучше мы коней повернем!..»

Вышел Байкашка на майдан —

Тоже исполин-пахлаван,

Тот, с кем говорил Караджан.

С Алпамышем сходится он.

Гневом друг на друга ярясь,

За мечи, за пики берясь,

В смертном поединке таком

Бились Алпамыш с калмык

о

м.

Встреча эта краткой была,

Грозной эта схватка была!

Голову снеся калмык

у

Кончил Хакимбек Байкашку.

Так же Кокашку он настиг —

Надвое рассек его вмиг,

Всех богатырей потеряв,

Лучших главарей потеряв,

Те из калмык

о

в, что пока

Чудом оставались в живых,

Плача о погибших своих,

Снова попытались бежать, —

Мало кто из них убежал:

Хакимбек им вновь помешал, —

Он им жизни путь преградил,

Снова, как баранов, сгрудил,

Жалости не зная, губил.

Головы наотмашь срезал —

Коням под копыта бросал,

Так при этом в гневе кричал:

«Снилась вам добыча, глупцы!

Быть вам пищей птичьей, глупцы!

Миром не хотели уйти, —

Мертвечиной стали в пути.

Мой таков обычай, глупцы:

Кровью за бахвальство плати!

Ну-ка, шах калмыцкий, гляди,

Что же натворил ты, злодей:

Сколько ты своих же людей

На смерть безрассудно обрек!

Вот тебе, злосчастный, урок!

Встречусь я с тобою, дай срок,

Моего не минешь меча, —

Я тебя убью, шах Тайча!

Так тебе, мой недруг, скажу:

Я своих врагов не щажу,

Со своих путей не схожу,

Коль дерусь — то насмерть дерусь!