Алмазы Якутии
Шрифт:
Шепелев подозревал, что его подчиненный обижен. Но ему не было до этого никакого дела. Как большинство людей, наделенных психологической проницательностью, но эгоистичных и самонадеянных, в момент, когда заветная цель кажется достижимой, Шепелев становился нечувствительным к чужим эмоциям, ослепленный уверенностью в собственной непотопляемости.
Егор продвигался к Октябрьскому. Отсутствие вертолета радовало
Как бы то ни было, он не намерен был отступать. Уже начало смеркаться, когда он подошел к реке.
Противоположный берег был почти неразличим в дыму ледяного тумана. На миг Егора захватила пугающая белизна пейзажа. В этом подавляющем все живые оттенки белом цвете была некая бесстрастная самодостаточность, полное отрицание природного ритма, спокойное и упорное противостояние наступающей весне.
Снег смерзся со льдом, образовав сплошное покрытие. Кое-где маячили полыньи, окруженные пепельными полукружьями влажного снега. Издалека они не были заметны, но вблизи затаенное коварство их изломанных зеркал гипнотизировало взгляд.
Егор ступил на лед.
– Он там у нас не замерзнет? – по прошествии двух часов спросил у Шепелева Карагодин, имея в виду Эдика. – Надо бы его заменить Владиком.
– Ничего с ним не случится, – кривил рот Шепелев. – Мне не нужна возня. Как же продавцы на улицах выстаивают в мороз весь день? Небось коньяк из флажки тянет.
– А как же без этого, – качнул головой Карагодин.
– Лучше позвони Владику, как он там, не заснул?
Карагодин кивнул и набрал номер.
– Слушаю, – отозвался парень.
– Ты как там?
– Нормально. Сижу в доме. Полярник не появлялся.
– Лады. – Карагодин вырубил связь. – Все в порядке, – доложил он Шепелеву.
Вилен Михайлович грелся у костра в то время, как мысли его грели лежавшие в земле алмазы. Он по-детски отрешенно улыбался. На миг выныривал из мягкого сияния теплых грез и прислушивался к тайге. Его рука тогда непроизвольно тянулась к двустволке. Не услышав ничего подозрительного, он снова простирал руки над огнем и опять погружался в мысли об открывающихся перед ним перспективах.
Эдик хлебал коньяк из фляжки. Он позвонил Карагодину, попросил, чтобы его сменил Владик. Но начальник почему-то был против. Эдика это взбесило. И потом у него при взгляде на дрожащее пламя костра родился собственный план.
Он снова отошел на изрядное расстояние – огонь был виден и отсюда – и набрал номер Владика.
– Чао, – сказал он в трубку.
– Чего
– Дело есть. Вали сюда через часок, все объясню на месте.
– Куда идти-то? – оживился Владик.
Эдик объяснил, как добраться до него.
– Огонь издалека виден. Я на опушке, – закончил Эдик.
– А чего конкретно надумал?
– Вали, сказал, узнаешь. Только тихо, не вспугни этого, блин, охотника.
Владик вырубил сотовый и поспешил выйти из избы. Он прокрался вдоль стены дома и вышел через заднюю калитку. Предосторожности были излишними. Ни Шепелев, ни Карагодин не смотрели в окно, занятые каждый своими размышлениями.
Так прошло два часа.
– Надо бы проведать Эдика, – сказал наконец Шепелев.
Карагодин с готовностью стал собираться.
– Я тоже пойду. – Шепелев встал с кресла и направился к выходу.
Они вышли в серые морозные сумерки и отправились на противоположную оконечность деревни. Шепелев шел быстро, несмотря на выпитое. Карагодин достал по дороге сотовый и связался с Эдиком. Тот заверил, что все нормально, дядька греется у костра.
Навстречу им попадались редкие жители улуса. Они с провинциальным удивлением косились на двух решительно ступающих по снегу незнакомцев.
– Глазеют, как на сусликов, – не удержался Карагодин.
– Спокойно, Палыч. Что-то ты нервный стал, – усмехнулся Шепелев.
– Станешь тут! – воскликнул Карагодин.
Для начала они решили проведать сидящего в доме Владика. Карагодин настойчиво задергал калитку. На собачий лай вышла хозяйка – средних лет русская женщина.
– А парень ваш ушел, – пожала она плечами.
– Давно? – насторожился Шепелев.
– Ага…
Карагодин выхватил мобильник и набрал номер Влада.
– Как дела? – стараясь сохранять спокойствие, поинтересовался он.
– Да нормально, – после некоторой паузы ответил тот.
– Ничего нового?
– Нет, Палыч, полярник не появлялся.
– Ты там не устал сидеть?
– Да мне-то что, я в тепле, – как-то неуверенно проговорил Влад.
– Смотри внимательно, – едва сдерживаясь, чтобы не сорваться на крик, приказал Карагодин.
– Твари, – бросив мобильник в карман, он посмотрел на Шепелева, – кинуть нас задумали.
– Пошли, – они едва не бегом направились в лес.
– Твои люди, – гневно зыркнул на начальника охраны Шепелев.
– Ну, гнилье, – рычал Карагодин.
– Я им яйца отрежу, – зло цедил Шепелев.
– Ничего, я этих козлов на чистую воду выведу!
Они погрузились в черную толщу тайги, ориентируясь по следам. Следов было целых три пары: Яковенко, Эдика и Влада. Карагодин достал фонарик. В небе стояла полная луна, но кроны деревьев не оставляли ее лучам возможности пробиться к земле. Через двадцать минут такой ходьбы Шепелев начал задыхаться.