Алмазы Якутии
Шрифт:
Он слишком замечтался. Очередной раз потянувшись за хлебом, Егор взял миску за край и что было сил метнул в майора. Майор сидел по левую руку от него, поэтому Родионов фактически ударил краем миски его по лбу. Глиняные осколки посыпались на стол, в консервы, на ломти…
Ничего не успев сообразить, майор свалился с табурета назад. Схватив «макаров», Егор сунул его за пояс и наклонился над ментом. Кажется, тот дышал. Егор перевернул его на бок, снял с пояса наручники и защелкнул их на запястьях владельца. Потом пошарил в кобуре и карманах бушлата, который валялся здесь же на полу. Нашел запасной магазин
– Запасливый мент, – удовлетворенно кивнул он и увидел, что тот зашевелился. – Не спеши, – усмехнулся Егор.
– Сука-а, – простонал майор, приподнимая руки с окольцованными кистями, – я тебя все равно достану.
– Попробуй, – беззлобно отозвался Егор, мысли которого уже неслись в тайгу.
Не имея понятия, что происходит в избе, и страшно нервничая, Карагодин чуть ли не пинками вытолкал братьев на улицу. Оставшись в доме с Белым, они нашли какие-то гнилые тряпки, намотали их на валявшиеся во дворе колья и сучья и с этими импровизированными факелами пошли к избе, где оставались майор и Родионов.
Владик, подогнав один из снегоходов, схватился за длинное полено. Намотанные на сучья тряпки обмакнули в бензин, заглянув в бак одного из снегоходов.
– Щас я тебе устрою зрелище почище казни Жанны д'Арк, – зло бубнил Карагодин.
На его толстых губах расцвела садистская усмешка. Эдик и Белый заулыбались.
Владик решительно подошел к избе и, широко размахнувшись, ударил поленом в окно. Стекло с острым треском вылетело из рамы, рассыпалось на осколки.
Внутрь избы полетел запаленный факел. В этот момент Егор уже выбегал в сени. Он держал пистолет дулом вверх, в поднятой руке. Пока Владик трудился над вторым окном, Егор выскочил из дома, оглашая округу пистолетными выстрелами.
Расчет его был прост – он знал, что палить по нему не будут, и таким образом, припугнув оружием людей Карагодина, он мог рвануть в тайгу.
– Назад! – пронзительно рявкнул он, направляя пистолет на кинувшегося было к нему по приказу Карагодина Эдика.
Белый растерялся. Он взглядывал на осатаневшего от злобы Карагодина и не мог сдвинуться с места.
– Берите его, чего встали? Вперед, трусливые мудозвоны!
Бросивший в окно факел Владик набросился на Егора сзади. Егор саданул его локтем в живот. Амбал согнулся пополам. В этот момент к Егору устремились Белый и Эдик.
– Вязать его, падлу! – орал Карагодин.
Егор выпустил несколько пуль парням под ноги. Одна угодила Белому в икроножную мышцу. Он рухнул на снег всей своей тушей как подкошенный. Эдик резко притормозил.
– Назад, скоты! – кричал Егор.
Он пробежал несколько метров и прыжком взлетел на снегоход. Обернулся. За ним гнался сам Карагодин. Егор выстрелил, не целясь. Пуля просвистела рядом с виском Николая Павловича. Тот упал от страха. Егор пальнул еще и еще.
Надсадно взвизгнул двигатель. Оседланный Егором снегоход понесся прочь. Егор крепко держал руль и выкручивал рукоятку газа до предела.
– Суки! – истошно орал Карагодин. – За ним!
Очухавшийся Владик и Эдик влезли на снегоход и бросились в погоню.
Мучаясь одышкой, Карагодин поднялся со снега и дал волю своему гневу.
– Мудак! – вопил Николай Павлович, едва сдерживая себя, чтобы не пихнуть парня ботинком. – Козел вонючий. Ни хрена не можешь! Осел! Придурок! Кретин!
Изба меж тем занялась. Из окон валил густой едкий дым. Древесина полыхала с сухим треском, балки рушились одна за другой. Пламя косматыми языками устремилось в небо.
Из сеней вывалился откашливающийся майор. В пылу разборок Карагодин совсем забыл про него. И теперь, в наручниках, еле дышащий, майор стал очередной мишенью для карагодинского гнева.
– Это из-за тебя, мудозвон кастрированный, мы его упустили! Ублюдок! Допрыгался?! Ничего себе видок!
– Пошел ты на хрен! – прорычал майор и снова задергался в надсадном кашле.
Белый отполз подальше от полыхающего дома.
– Ты еще свой рот раскрываешь, гнида ментовская! Вздумал в игры со мной играть! Да я тебя в бараний рог скручу.
– Лучше помоги наручники снять, – после очередного приступа кашля сказал майор.
– Что? – Глаза Карагодина зло и насмешливо сузились. – Я тебе, знаешь, в чем помогу? На тот свет отправиться, козел обтруханный! Наручники ему сними! Нет, вы видали!
Майор не намерен был терпеть издевательства Карагодина. Поразмыслив, что помощь ему могут оказать только люди в буорджие, он поплелся туда. Уже издалека Осипов увидел, что часть якутов покинула балаган и, столпившись у задней его стены, наблюдает за пожаром.
– Тушить надо! – бормотал Митрич, стоящий в гуще якутов.
Его распухшее от побоев лицо приобрело синюшно-багровый оттенок. Тяжесть похмелья смешалась с болью, причиненной карагодинскими братками.
– Поздно, – угрюмо сказал Нюргун, – хорошо еще, что дом на отшибе.
Сперва у Егора возникла мысль добраться до вертолета. Он гнал снегоход туда, где на опушке леса виднелись винты буро-зеленой машины. Но приблизившись к ней, Родионов понял, что его затея обречена на неудачу. Люки вертолета были задраены, и надежда на то, что пилот их откроет, причем сделает это быстро, была чрезвычайно мала. Сзади уже поджимали братья, гоня свои снегоходы следом за снегоходом Егора.
Обогнув винтокрылую машину, Родионов направил «Буран» к замерзшему руслу реки, где было свободное от деревьев пространство. Он выжимал из машины все, на что она была способна, рискуя каждую секунду опрокинуться на присыпанных снегом кочках. Снегоход бросало из стороны в сторону, подрессоренные лыжи едва выдерживали предельные нагрузки. В лицо бил обжигающий ветер, но Егор его почти не ощущал.
Пару раз он успел оглянуться и заметил, что братья несутся следом за ним, почти не уступая ему в скорости. Расстояние хотя и не сокращалось, но и не увеличивалось. Кроме того, они имели возможность обойти его с двух сторон. Они и приступили к этому маневру, хотя простора для него было не слишком много. К этому моменту Егор выехал на покрытое льдом русло. Снега было немного, как и вообще в Якутии, а здесь его еще сдувало ветром. Поэтому снегоход шел практически по голому льду.