Алмазы Якутии
Шрифт:
Молодой якут в волчьей шубе и песцовой ушанке улыбнулся, Ланах же изобразил на своем иссеченном глубокими морщинами лице недоумение. Он обвел вопросительным взглядом присутствующих и спокойно воззрился на медведя.
– Поделить не можете? – проницательно сказал он.
– Видишь ли, оба этих воина, – с добродушной усмешкой стал объяснять Митрич, – стреляли в зверя одновременно. И оба выстрела достигли цели.
– Но Сэсэн попал зверю в глаз, не хотел шкуры портить, – вставил Боотур, – а этот стрелок, – посмотрел он на Егора, – в
– Я не знал, кто эти люди, – продолжил с улыбкой Митрич, – но если это твои гости, как они говорят, то я уступаю медведя.
– Делим поровну, – решил Ланах.
– А шкуру? – сверкнул глазами Боотур.
– Он сестре хотел шубу сделать, – снисходительно пояснил Ланах. – Хотя теперь о девушке заботиться должен мой сын.
– Шкура мне не нужна, а вот жир и мясо, – хитро улыбнулся Митрич.
– Хорошо, – уголки словно выточенных из камня, плоских губ Ланаха чуть заметно дрогнули.
Улыбка старого якута поразила Егора своей отрешенной умиротворенностью. Словно он не добычу делил, а слушал «Олонхо«.
Якуты и Митрич взялись за дело. Сначала они сняли шкуру с убитого зверя. Спустили кровь. Потом принялись делить мясо, ловко орудуя большими охотничьими ножами. Митричу досталась большая часть. Он деликатно отказался и ограничился половиной. Якуты погрузили мясо на волокушу.
– Помочь тебе? – спросил Ланах.
– Нет, Ланах, мы сами справимся. Этот гад у меня вчера козу задрал, – пожаловался он.
– Теперь он мертв, – с философским видом отозвался Ланах. – У нас завтра праздник, Тыгын женится.
– Свадьба?
– Нет пока. Родители жениха знакомятся с невестой. Это сестра Сэсэна. Красавица, – с довольной улыбкой произнес Ланах.
Щеки Тыгына порозовели.
– Я пришлю завтра Тыгына за вами, – сказал Ланах так, как будто визит Митрича и Егора в улус был делом решенным.
– Завтра? – сдвинув шапку, почесал шею Митрич.
– Ты должен приехать. И гость твой, охотник, тоже, – спокойным звучным голосом произнес Ланах.
– Моему гостю нужен проводник, он идет к Вилюю, – закинул удочку Митрич.
– Завтра и поговорим, – остался непреклонным Ланах, – ну…
Глава 14
Тыгын снова взял лошадь под уздцы. Боотур и Сэсэн протянули руки сначала Митричу, потом Егору. Когда якуты отчалили, Митрич обернулся к Егору:
– Ты стой здесь, охраняй добычу, а я за Машуткой сбегаю.
Он засеменил к дому. Вернулся он с лошадью и волокушей. Сани были неудобны – слишком громоздкие для прохода меж деревьями. Митрич развернул огромный целлофан. Они погрузили мясо на него, потом на волокушу.
– Будет теперь чем кормиться, – удовлетворенно подытожил Митрич.
– Митрич, – виновато посмотрел на него Егор, – я ведь уходить собрался.
– Это я уже слышал, – проворчал Митрич, – рано еще! Завтра на праздник поедем. Обижать Ланаха не годится. А у тебя, считай, репетиция будет.
– А
– А ему сесть негде, – нашелся Митрич. – И парашютистам – тоже. На сосне застрять могут. А мы снимать не станем.
Он хохотнул. Егор невольно улыбнулся. Вняв уговорам Митрича, он провел день в постели, прислушиваясь к малейшему шороху. Митрич колупался с мясом, делил, сортировал. Глафира и Буян получили праздничный обед. Вертолет не прилетал, и это казалось Егору странным.
Утром спозаранку явился Тыгын. На этот раз он приехал на санях. Егор и Митрич стали собираться в дорогу. Сборы были недолгими. Митрич вывел из конюшни Машутку, Тыгын отвязал от серге свою лошадь. Тронулись в путь.
Егор все время таращился вверх. Ждал вертолета. Тревога его с каждым часом нарастала. Он недоумевал по поводу этого затишья. Тыгын выбрал лесную полосу, где деревья не теснились как в чаще, а образовывали неширокие, но удобные для езды коридоры. Якут был разговорчивым и любознательным. Лишь присутствие отца делало его застенчивым. Он расспрашивал о Якутске, а когда узнал, что Егор приехал из уральской столицы, стал интересоваться Свердловском. Когда Митрич заговорил о проводнике, Тыгын предложил свои услуги.
– Но платить ему пока нечем, – возразил Митрич. – Он за кладом охотится, не за медведем. Если найдет клад, тогда заплатит. Я бы мог, да стар уже. К тому же у меня хозяйство.
– Я могу, – обернулся Тыгын, лошадь которого шла первой.
Его глаза блестели.
– А отец? – качнул головой Митрич.
– Уговорю, – с энтузиазмом отозвался Тыгын.
– А невеста? – сыпал вопросами Митрич.
– Подождет, – по-мужски незатейливо ответил Тыгын.
– Все будет зависеть от Ланаха, – сомневался Митрич. – Идти-то далеко…
– Я этот край с детства знаю, – горячо говорил Тыгын, – проведу самой короткой дорогой.
Внезапно он остановил лошадь и спрыгнул с саней. Не говоря ни слова, метнулся вправо, туда, где шли по снегу аккуратные следы. Хрустнула ветка, Егор услышал смутное поскрипывание снега.
– Поскачу за ним, – Митрич тоже слез с саней. – Рысьи следы-то, – негромко крикнул он.
Тыгын был уже далеко. Вначале он бежал по следу, потом кубарем скатился в неглубокий овраг. Пересек его в несколько прыжков, точно зверь, и стал взбираться по противоположному склону. Митрич нагнал его, когда тот был уже наверху и углубился в тайгу.
Рухнув в снег рядом с притаившимся Тыгыном, Митрич тронул ветку кедрового стланика. Не удержал душивший его кашель.
Взлетела и упала ветка. Митрич перекатился на живот и увидел удиравшую рысь. Палево-дымчатая, с коротким хвостом и сильными лапами, мелькая среди заснеженного изумруда лиственниц, она стремительно бежала по снегу, словно это был не снег, а утоптанный мокрый песок.
Тыгын, забыв о возрастной разнице и деликатности, метнул в незадачливого Митрича гневный взгляд. Прикусил губу от досады.