Алмазы Селона
Шрифт:
— И так все знают… И муж, и Зира… Только никто не может мне помочь… Я хочу рассказать вам.
— Я слушаю.
— У Иона был отец, Риссер. Вы видели его фотографию в комнате Зиры. — Скальд вспомнил лицо дружелюбно улыбающегося светловолосого мужчины с карими глазами. — Более суетливого и никчемного человека я не встречала в своей жизни. Я не понимала Зиру, не понимала, как можно выносить этого глупого, недалекого болтунишку. Простите, Скальд, просто если бы вы его видели… Он лез в каждую дырку, вмешивался во все, что происходило вокруг, ему до всего было дело! Мы шагу не могли ступить без его комментариев. Господи, как он отравлял нам всем жизнь… И еще он страшно любил
— Его не пробовали лечить?
— Что вы! Зира об этом и слышать не хотела. Она очень великодушный человек и относилась к его выходкам как к детским проказам.
— А Ион?
— Ненавидел всеми фибрами своей души.
— Это же надо было так достать…
— Однажды вечером Риссер переоделся в костюм гангстера, взял в руки большущий пистолет, игрушечный, конечно, отключил в поместье систему охраны и полез на купол.
— Зачем?
— Очередной приступ вдохновения. Поджидал жену с работы — хотел порадовать, поднять ей настроение… Гизу было два годика… я очень боялась, что он испугается, увидев это чучело… Я пошла к соседям и вызвала патруль, сказала, что к нам проник грабитель. Они страшно удивились, примчались… Риссера окружили и потребовали, чтобы он бросил оружие, сдался. А он смеялся, размахивал своей дурацкой пушкой и кричал, что живым не сдастся, целился в них…
— Они его застрелили, — сказал Скальд.
Ронда плакала.
— Теперь он снится мне каждую ночь… Всю последнюю неделю я схожу с ума…
— Это была трагическая случайность, Ронда.
— Я должна была предупредить патруль, что это наше семейное дело… Но я стояла и с какой-то злой радостью наблюдала, как разворачиваются события… Я хотела, чтобы его наказали, понимаете?
— Надо забыть.
— Но я не могу!
— Сможете, — твердо сказал Скальд. — Сходите к врачу.
— Вы думаете, это подействует?
— Конечно. Вытрите слезы, тут не о чем плакать. Ваше раскаяние уже искупило эту вину. В том, что произошло, больше виноват господин Риссер. Это обязательно должно было закончиться чем-нибудь неприятным, — Он протянул ей стаканчик с соком. — Выпейте. И забудьте.
— Другая моя беда еще тяжелее… Скальд, — выговорила Ронда, борясь с нежеланием говорить и не имея сил сопротивляться.
— Как, еще одна беда?..
— Мне плохо, Скальд… Зачем так бывает? Ты слушаешь чужого, практически незнакомого тебе человека и в один прекрасный день вдруг обнаруживаешь, что он стал тебе дороже всех на свете, что ради него ты готова пожертвовать всем… — Скальд с растущей тревогой смотрел на Ронду. Лицо у нее раскраснелось, в глазах стояли слезы. — Я больше не могу молчать, Скальд… Я должна вам это сказать… Я люблю вас… люблю…
Стаканчик выпал у Скальда из рук. Они оба смотрели, как песок впитывает разлившийся сок, и боялись поднять друг на друга глаза.
— Теперь вы знаете… И что мне с этим делать? — Ронда горько усмехнулась. — Сходить к врачу? Не молчите.
— Я… я не хочу вас обидеть, Ронда… Я очень уважаю вашу семью…
— Ты любишь другую? — прошептала женщина.
— Да,
— Наверное?.. Значит, для меня еще не все потеряно?
— Я так не сказал… Вернее, я не так сказал…
— Что ты мямлишь? — с досадой произнесла Ронда и поднялась. — Кажется, Ион пригласил тебя к ужину? Увидимся вечером…
Роскошные красавицы Зиры вели себя как-то беспокойно — вырывались из рук, не давали себя расчесывать, мяукали. И кругами ходили вокруг шкафа.
— Ты видишь, Гладстон? — вопрошала Зира. — Эта погода нервирует не только меня.
Механический пес невозмутимо помогал Зире расчесывать всех четырех кошек, придавливая их поочередно лапой к дивану, на котором производилась ежедневная процедура.
— Да что там такое, валерьянкой намазано? — раздраженно сказала Зира и решительно направилась к шкафу.
Она открыла дверцу, и наружу вывалился здоровенный черный гладкошерстный кот: одно ухо отсутствует, второе в какой-то уличной драке разорвано пополам, огромные зеленые глаза сверкают лихорадочным огнем. Выгнув спину, кот нервно и хищно потянулся сильным жилистым телом, несущим на себе многочисленные свидетельства кошачьих баталий, и, глядя на онемевшую Зиру, издал горловой звук, напоминающий скрип старой ольхи на ветру. Появление кота было встречено кошками бурным изъявлением восторга — они бесстыдно забегали вокруг, издавая призывное мяуканье.
Зира устремила на пришельца дрожащий палец и трагическим голосом воскликнула:
— Немедленно удалить семенники!
— Поздно, — кратко ответствовал Гладстон. — Он здесь уже с утра.
— Ну знаешь! А еще друг человека! Мог бы предупредить об этих… оргиях…
— Даже кошки имеют право на счастье.
— Это что — счастье?!
— Конечно. Это — кошачье счастье.
— Он похож на преступника, Гладстон, — жалобно сказала Зира. — Посмотри, какая у него бандитская рожа… Ну кто от него может родиться?!
На ужин собрались все. Чтобы избавить от лишних хлопот Ронду, ужинали не в гостиной, а в кухне. Хозяйка была молчалива и подавала блюда, ни на кого не глядя. Ион несколько раз обращался к ней — она рассеянно отвечала. Скальд немного опоздал. Его усадили напротив Ронды, и разговор вновь пошел о том, что в последние два месяца волновало всех больше всего.
— Допустим, он в самом деле чужой, которого внедрили в человеческую цивилизацию. Сразу возникает вопрос: зачем? Чтобы осуществлять контроль за человечеством? Религиозная организация котти как раз и выполняет эту функцию: люди погрязли в грехах… накажем… Меч Карающий… Но почему тогда это только один человек? Логичнее было бы заполонить всю человеческую вселенную сверхсуществами. Но Анахайм один…
— Скальд, а кто сказал, что он один? — возразил Ион.
— Вот. И этого мы не знаем — один ли он или их несколько… А сам он нам не доложит об этом.
Лавиния прыснула:
— А если сказать волшебное слово?
— Детка, ты ешь уже третье мороженое, — заметила Зира.
— Он ведет себя так, будто его сверхзадача — как можно более приятно прожить свою жизнь, похожую на бесконечную цепь развлечений. Чужой, залетевший сюда развлекаться?
Гиз вдохновенно проговорил:
— Есть идея. Его заслали к нам, создали ему стартовые условия, чтобы он получал все эти удовольствия и экстраполировал, транслировал их на свою цивилизацию. А они там, миллиарды чужаков, улавливают его эмоции и тащатся. Им и не нужен многочисленный десант, потому что их технократические возможности за гранью нашего разумения.