Алмазы Селона
Шрифт:
— Эта тварь украла у меня пистолет… — растерянно ощупывая расстегнутую кобуру на поясе, пробормотал Чичевац.
— Легко отделались, — с облегчением заметил напарник и пошутил: — Возвращаться не будем?
На Милагро неотвратимо надвигался холод. Уже заиндевели купола поместий, заблестело покрывшееся тонким слоем льда шоссе и колом встал пиджак на Лавинии, а дорога по-прежнему была пустынной. Неестественно-зеленые сумерки густели на глазах, и девочке казалось, что она плывет в океане. Ландшафт был совершенно однообразен —
Свет фар позади вдруг высветил ее длинную тень, и кто-то разухабисто ударил по тормозам. Лавиния отскочила в сторону. Бронированный автомобильчик, почти квадратный по форме, напоминал крепыша, пышущего здоровьем и избытком сил. Поравнявшись с девочкой, он остановился и с грохотом распахнул единственную дверцу.
До Лавинии донеслись радостное гоготанье, улюлюканье и многоголосый ядреный мат. Девочка немедленно нырнула в вонючее — словно в нем раздавили плод каффу — чрево броневичка. На мгновение внутри все стихло, и тут же на скользкую дорогу неведомой силой вышибло из автомобиля тимминса в живописных этнических лохмотьях. Второй вылез на четвереньках, держась за глаз и отчаянно воя, третий выскочил как ошпаренный.
Броневик круто взял с места, и через секунду его уже не было видно в густом зеленом тумане.
— Мы уже закрываемся, Косталац, — донесся в динамик автомобиля немного удивленный мужской голос.
— Открывай, я тебе сказал!
— Почему у тебя опущены щитки на стеклах? — Голос становился все более встревоженным. — С каких это пор ты ездишь вслепую?
— Арнем, считаю до трех. Один.
— Хватит! Не горячись… Мы что, чужие? Просто немного странно…
— Два!
Ворота перед броневичком распахнулись, машина миновала короткий тоннель и остановилась посреди довольно просторного двора перед трехэтажным зданием, из которого доносилась музыка и веселые пьяные голоса.
— Арнем, мне нужна записная книжка, быстрее, — продолжал разговор голос из броневичка.
— Где же я тебе ее возьму? Почему не выходишь?
— Свою дай! На время.
— А мои трусы тебе не требуются?
— Я тебе все зубы выбью, гад… Еще острить будет…
— Да ты спятил, Коста? Перебрал, что ли?
— Если сейчас не принесешь компьютер, стреляю по окнам.
— Слушай, это просто беспредел…
В ответ донеслась такая злобная и витиеватая брань, что тут же на ступени, ведущие к дому, пулей выскочил Арнем, хозяин заведения. В одной руке у него была пластинка компьютера, на запястье другой болталась на ремешке увесистая дубина. Он подошел к автомобилю и постучал в боковое стекло, задернутое тинталитовым щитком.
— Отдашь компьютер и вытащишь меня, — голос Косты прозвучал глухо и, как показалось Арнему, подавленно. — Не вздумай дурить…
Арнем обернулся и взглянул на свое заведение.
Не теряя времени, пигалица тюкнула Косту в затылок рукояткой пистолета, и тот повалился вперед, на руки потерявшему дар речи Арнему. Девчонка дернула головой, мол, забирай и проваливай, и Арнем поспешил выволочь тяжеленное обмякшее тело наружу. Дверца с грохотом захлопнулась.
Возможности компьютера, попавшего в руки Лавинии, оказались частично ограниченными из-за задолженности по абонентской плате. Но связь по Порт-О-Баску никто не отключил, и это радовало. На всякий случай Лавиния послала короткое межпланетное сообщение, состоящее только из одного предложения, — вдруг проскочит? — «Я жива, мама…» И лихорадочно принялась изучать справочные каталоги в поисках полезной информации. Так, технические характеристики и возможности автомобиля, в котором она сейчас сидела взаперти, ее приятно удивили. Потом она связалась с первым адресом из длинного списка частных детективов.
— Господин Дабуцци?
— Ну, — вяло ответил ей толстомордый и неопрятный корнер, полукровка, что сразу было видно по его далеко не идеальному овалу лица и рыжему цвету волос. А самое главное — в отличие от голубоглазых аборигенов, у корнеров были угольно-черные глаза, в которых при всем желании невозможно было разглядеть зрачки. Если тимминсов неохотно брали на работу из-за пристрастия к спиртному, то корнерам чаще всего отказывали именно из-за этого отталкивающего, завораживающего взгляда, поэтому обычно они носили цветные контактные линзы и, кроме того, красили волосы. Рыжеволосые и черноглазые — более странное цветовое сочетание трудно было придумать. — Чего надо? — Дабуцци методично опустошал тарелку, руками вылавливая длинные макаронины и обливая грудь соусом.
— Меня зовут До, — назвалась Лавиния первым пришедшим ей на ум именем и помолчала: она начала понимать, что ей вряд ли здесь помогут. — Мне требуется ваша срочная помощь…
— Через сорок пять минут начинается четвертая фаза. Обещают сильную бурю, — лениво сказал Дабуцци.
— Я заперта в автомобиле. Меня окружают люди, которые хотят убить. Вы нуждаетесь в деньгах? Мне нужно, чтобы вы вызволили меня отсюда.
Челюсть у Дабуцци отвисла, животный взгляд черных глаз стал осмысленным.
— Так ты та девка, которая избила… — с угрозой заговорил он, приподнимаясь.
Лавиния отключила связь. Автомобиль ходил ходуном — по нему стреляли, но звуки были совсем тихими, приглушенными — броневичок был прекрасно загерметизирован. Она завела его, сделала по двору стремительный круг, пару раз во что-то врезалась, остановилась и прислушалась. На время хлопки прекратились.
…Второй детектив тоже оказался корнером. Уже через несколько секунд разговора с ним Лавиния вдруг почувствовала, что у нее перед глазами все плывет.