Альманах 996

Сборник

Бронислав Виногродский: Оккупационной администрации. Передел происходит обычный. Правда, грубо и просто, как прежде, не совсем уже получается. Значение регионов меняется, тектонические сдвиги происходят. А люди не готовы. Люди только-только успевают привыкнуть к прошлому, а тут уже без настоящего наступает будущее.

Кроме того, сейчас мир страдает из-за полного отсутствия идеологии.

Моё видение вытекает из следующих предпосылок. Сейчас, когда мы говорим о цивилизации, мы имеем в виду западную цивилизацию, которая корнями уходит в

еврейское Пятикнижие, разбавленное в значительной степени ведической концепцией, которая создала так называемую европейскую мистику, захлестнувшую и нас тоже.

Ну, маленько туда наслоились такие отщепенцы и изгои, как суфии всякие. И Средний Восток, который тоже, по сути дела, являет собой авраамические секты как таковые, ислам. Потому что Мохаммед, он что делал? Он возрождал религию Ибрагима и Мусы. То есть Авраама и Моисея, которую, с его точки зрения, евреи и ортодоксы всячески испортили.

Но надо понимать, что Китай, который за последние 30 лет вдруг резко попал в эту экономическую игру и, следовательно, идеологическую – потому что никакой идеологии без экономики в этом западном типе мышления не представляется, – так вот, Китай конечно же является агентом собственного влияния.

Китай был очень сильно инфицирован этой вот монетарно-экономической политической доктриной, которая, по сути дела, является авраамической технологией регулирования, управления потоками в головах людей в первую очередь. Глобальная медиасреда попадает во все головы, и никто не способен избежать влияния. Форматы коммуникации определяют форматы мышления. Форматы коммуникаций – эти все смартфоны, айпады и прочие андроиды. Я что хочу сказать? Я сейчас завершу свою эту длинную бессвязную западную мысль китайским ходом. На самом деле существует ещё одно Пятикнижие. Китайское.

Помимо еврейского Пятикнижия и Вед – которые тоже своего рода Пятикнижие, потому что есть четыре Веды, а пятой Ведой называют все иже с ними Упанишады и прочую мелочь, – есть другое Пятикнижие.

Существует еще китайское Пятикнижие, которое пока никаким образом не сыграло в медийной среде, не зазвучало в головах современных людей. А действует оно по совершенно другим законом и описывает оно другое семантическое поле и другую семиотическую реальность.

АМ: Другое Пятикнижие…

БВ: Ну, Пятикнижие, собственно говоря, было составлено, отредактировано и запущено Конфуцием.

Книга № 1 – это Книга перемен.

[2] Книга Писаний. Это такой образец того, какие документы могут существовать. Она же книга документов, по сути дела.

[3] Книга обрядов – Китайские церемонии.

[4] Книга стихов: каким образом творчески осмысливается вся эта конструкция.

[5] И плюс к этому – книга истории, книга летописи. Пятёрка здесь не случайна так же, как в еврейском Пятикнижии пятёрка в толкованиях описывается, как число мистическое и значимое.

АМ: Пять пальцев на руке. 30 лет тому назад Китай стал фабрикой по сборке всего. Сидят люди, совсем не обязательно, чтобы они были грамотными. Их сотни миллионов.

Сегодня

они больше не нужны. Как на автомобильных заводах. Был Детройт. А теперь Детройт никому не нужен, про него снимают фильмы, что будет после того, как роботы…

БВ: О чём это говорит? О том, что предыдущая ментальная методология и идеология, которая там порождалась, она себя уже изжила. Сейчас требуются новые способы смыслообразования, которые сама западная традиция, создавшая формат самовоспроизводящихся роботов, задать уже не способна.

АМ: А куда денутся сотни миллионов людей?

БВ: Речь-то идёт о том, что товаров услуг, ценностей производится не меньше, чем раньше. Наоборот, оптимизируется их производство с помощью всех этих робототехнических дел и, следовательно, требуются другие способы оценивания, другие системы ценностей и другие способы оперирования этими ценностями. Мир сейчас находится в этом тяжелом переходном этапе к совершенно другим способам оценивания. Потому что те, которые и создали западную цивилизацию, создали эту робототехнику, уже не работают.

АМ: Сто лет тому назад люди, которые имели возможность, устраивали мировые войны. Если что-то непонятное происходит, они: «А давай-ка мы поиграем в солдатиков. Вот у меня есть пять миллионов солдатиков, а у тебя есть три миллиона солдатиков. Давай мы их попробуем усадить в танки, дать им химическое оружие и выяснить, кто из нас победит».

БВ: Да, посмотреть, что из этого получится. Но теперь ситуация изменилась. Проблема заключается не в перенаселении земли, новые технологии дают возможность производить достаточное количество всего необходимого для всех людей. Вопрос в…

АМ: Что им делать?

БВ: Нет, ну, что делать, всегда есть. Вот как раз эти самые, которые играли в солдатиков, должны поменять игры и предложить людям другие игры. Потому что кроме вот этих игр в солдатиков, которые, конечно, сильно совершенствуют военно-полевую хирургию, есть ещё и другие игры, в которые можно играть.

Есть творческие игры, есть другие способы организации людей, которыми была в своё время озадачена китайская традиционная мысль. Особенно древняя мысль.

АМ: И сейчас она выходит…

БВ: И сейчас мысль набрала достаточно силы, чтобы стать значимым инструментом оперирования вот этой самой медийной средой сознания, в которую мы все погрузились.

АМ: Медийная среда познания. Но китайцы пишут иероглифами и говорят на непонятных…

БВ: Уже есть не только Гугл Транслейт. Есть множество разработок по различению звука, по переводу звука, и, собственно говоря, происходит сборка этой недостроенной Вавилонской башни обратно. То есть люди в конце концов, похоже, эту задачку почти решили, и у них есть потенциальные шансы договориться снова.