Алло, робот
Шрифт:
По мнению атлантологов, своеобразный «язык свиста» — одно из свидетельств родства гуанчей и жителей Атлантиды. «Зачастую и теперь обитатели острова выражают свои мысли не словами, а свистом, — читаем мы в одной из книг об Атлантиде. — При помощи языка, губ, зубов и нёба они добиваются такого разнообразия звуков, что могут свободно разговаривать между собой. Свист гуанчей напоминает «птичий язык» бушменов в Южной Африке и «свистящий язык» пигмеев Акка в северном Конго. И точно такой же «язык свиста» обнаружен лет тридцать назад у индейцев из штата Оахака в Мексике».
Все это, конечно,
Пигмеи также не имеют «свистящего языка»: на охоте, чтобы не спугнуть дичь, они прибегают к особым сигналам, которые можно сравнить со «странной, непрерывно усиливающейся волной звуков, похожей на прерывистое дыхание большой собачьей своры».
В некоторых языках индейцев Мексики свист употребляется как одно из вспомогательных средств обычного, звукового языка, наподобие нашего русского ударения, которое позволяет нам отличить число «сорок» от стаи «сорок».
Но «язык свиста» гуанчей как вспомогательное средство общения действительно вызывает интерес. Испанцы, живущие на острове Л а Гомера и по сей день употребляющие этот «язык», разумеется, говорят по-испански.
Свист передает только главные особенности звуков испанского языка и не несет никакой дополнительной нагрузки, какая имеется в нашей обычной речи (интонация, тембр голоса и т. п.).
Такая своеобразная «азбука Морзе» позволяет современным жителям острова переговариваться через пропасти в горах точно так же, как этот «беспроволочный телеграф» служил когда-то гуанчам. Только гуанчи преобразовывали в свист звуки своего родного языка.
Любопытно, что «языку свиста» научились подражать — и очень точно — птицы, живущие на острове Да Гомера. Но, разумеется, они не понимают эти свистящие звуки, как не понимают и обычную речь людей.
«ЯЗЫКИ» ВНЕ ЯЗЫКА
«Языки» вне языка широко распространены в нашей повседневной жизни. Вспомните хотя бы дорожные знаки:
и многие другие. Дорожная сигнализация — это тоже своеобразный язык, вернее, система знаков.
С первого класса мы учимся математике. И с первого же класса начинаем овладевать «языком цифр», системой математических знаков:
Когда-то люди не имели разработанной
Величайшие гении древности — Архимед, Евклид, Диофант — могли творить, не пользуясь формулами, излагать свои мысли в словесной форме.
Дальнейшее развитие математики без формул, без специальных обозначений было немыслимо. Декарт, Ферма и другие ученые, создавшие высшую математику, стали делать это лишь после того, как ввели математические символы. Без них даже самый гениальный ученый не смог бы подняться до высот высшей математики.
Получив специальную символику, специальный «язык», развитие «царицы наук» и «служанки наук» — этими словами часто называют математику — пошло вперед гигантскими шагами. Ведь ее специальные знаки, по словам известного французского математика Л. Н. Карно (1753—1823), «не являются только записью мысли, средством ее изображения и закрепления, — нет, они воздействуют на самую мысль, они в известной степени направляют ее, и бывает достаточно переместить их на бумаге, согласно известным, очень простым правилам, для того чтобы безошибочно достигнуть новых истин».
Следуя примеру математики, ученые начинают создавать специальные «языки», специальную символику и для других наук: астрономии, физики, химии, логики, языкознания.
Гораздо удобнее писать знак «О» вместо слова «кислород», «Н2О» вместо «вода», «NaCl» вместо «поваренная соль». И не потому, что так короче и экономнее. Формулы, специальные обозначения имеют точный смысл, одно значение. А сколько разных смыслов могут иметь слова «сила» или «вода»!
Впрочем, в удобстве специальных языков вы убедились сами, изучая в школе алгебру, физику, химию. Да и в начальных классах вы уже могли заметить, что гораздо проще решать задачи и примеры, записанные числами, а не словами.
В самом деле, попробуйте-ка решить такой пример, записанный словами: «Триста семьдесят шесть миллионов двести восемь тысяч пятьдесят пять отнять от пятисот восьми миллионов семисот тридцати двух тысяч шестисот пятидесяти девяти». А если написать его числами, решение не отнимет и одной минуты;
Недаром великий немецкий ученый Лейбниц еще около двухсот лет назад писал о том, что «общее искусство знаков, или искусство обозначения, представляет чудесное пособие, так как оно разгружает воображение», добавляя при этом, что «следует заботиться о том, чтобы обозначения были удобны для открытий. Это большей частью бывает, когда обозначения коротко выражают и как бы отображают интимнейшую сущность вещей. Тогда поразительным образом сокращается работа мысли».