Аллигент
Шрифт:
– Однажды станешь Стиффом, навсегда им останешься, говорит он.
– Неважно, говорю я.
– Так, тебе нравиться здесь?
Амар пожимает плечами.
– у меня нет другого выбора, но да, не так уж плохо. Я работаю в службе безопасности, похоже, это всё чему меня научили. Будем рады видеть тебя в наших рядах, уверен, ты достаточно хорош для этого.
– Я пока ещё не смирился, что придётся остаться здесь, говорю я.
– Но спасибо, наверное.
– Места лучше не найти, говорит он.
– Другие города, в которых живёт большая часть страны, в больших
Я переношу вес, неудобно. Не хочу думать о том, как останусь здесь, как это место станет моим домом. Уже чувствую себя запертым своими собственными разочарованиями. Это не то, что я себе представлял, когда помышлял сбежать от родителей, и всех неприятных воспоминаний, оставленных ими. Не хочу портить отношения с Амаром, похоже наконец-
то мы снова стали друзьями, так что просто говорю, - Я подумаю об этом.
– Постой, ты должен знать ещё кое-что.
– Что? Ещё кто-то воскрес?
– Вообще-то это не считается воскрешением, если ты никогда не был мёртв, не так ли?
Амар мотает головой.
– Нет, это о городе. Сегодня кто-то услышал в контрольной комнате, что суд над Маркусом назначен на завтрашнее утро.
Я знал что так будет, я знал что Эвелин оставит его напоследок, насладится каждой секундой допроса его под сывороткой правды, словно он её последний ужин. До меня не доходило, что я мог стать свидетелем всего этого, если бы только захотел. Думал я наконец стал свободным от них, обоих, навсегда.
– Ох, всё что я могу сказать.
Возвращаясь в общежитие я чувствую себя сбитым с толку и даже беспомощным. Я забираюсь в кровать. Даже не знаю, что буду делать
Глава 17. ТРИС
Я ПРОСЫПАЮСЬ до восхода солнца. Никто больше не шевелится на своих койках. Рука Тобиаса закрывает его глаза, но ботинки одеты на его ногах, похоже он вставал, и ходил куда-то посреди ночи. Кристина зарылась головой в подушку. Я лежу несколько минут, разглядывая узоры на потолке, затем обуваюсь и провожу пальцами по волосам, чтобы выпрямить их. Коридоры пусты, за исключением нескольких людей. Судя по всему они только-что закончили работать в ночную смену, согнувшиеся над экранами, их подбородки покоятся у них руках. Некоторые облокотились на ручки своих мётел, забыв о том, что пора мести. Я сую руки в карманы и следуя указателям, направляюсь к выходу.
Хочу получше разглядеть скульптуру, которую видела вчера. Тому кто построил это место видимо было по душе хорошее освещение. Стёкла здесь в изгибах потолков каждого коридора и вдоль каждой стены.
Даже сейчас, ранним утром, здесь достаточно света. Я достаю из заднего кармана значок, который дала мне Зои на ужине прошлой ночью, и прохожу пункт охраны, держа его в руке. Затем я вижу скульптуру, в паре сотен метров от тех дверей, через которые мы входили вчера, мрачную, массивную и загадочную, словно живое существо.
Это гигантская плита из темного камня, квадратная и грубая, похожая на
Луч света направленный в центр резервуара блестит сквозь воду, отражаясь словно рябью.
Я слышу едва различимый шум - капли воды разбиваются о камень. Они падают из маленькой трубки пробегающей через центр резервуара. Сперва мне кажется, что бак просто протекает, но затем падает другая капля, затем третья, потом четвёртая, с одинаковыми интервалами.
Когда набирается несколько капель, они исчезают в узком канальце, внутри камня.
Должно быть специально.
– Привет. Зои стоит по другую сторону скульптуры.
– Прости, я собиралась идти в общежитие за тобой, затем увидела как ты идёшь сюда и подумала, что вдруг ты потерялась.
– Нет я не заблудилась, говорю я.
– Я шла именно сюда.
– Ах. Она становится возле меня, скрещивая руки на груди. Она такого же роста, как и я, но стоит ровнее, поэтому, кажется выше.
– Да, странновато, не так ли?
Когда он говорит, я наблюдаю за веснушками на её щеках, они похожи на пятна, когда солнце светит через плотные листья.
– Это означает что-то?
– Это символ Бюро Генетического Богатства, говорит они.- Каменная плита символизирует проблемы, к которыми мы сталкиваемся. Резервуар с водой наш потенциал к решению этих проблем. Падающие капли воды - то что мы способны сделать, независимо от условий.
Я не могу удержаться и смеюсь.
– Не слишком обнадёживает, не так ли?
Она улыбается.
– Это первый способ смотреть на него. Я же предпочитаю смотреть под другим углом - если они будут достаточно настойчивы, эти крохотные капельки воды, с течением времени, изменят облик скалы до неузнаваемости. И ничего будет уже не вернуть.
Она указывает на центр плиты, где заметна небольшая отметина, словно маленькая чаша, высеченная из скалы.
– Этого, например, не было, когда её только установили.
Я киваю, и смотрю как падает следующая капля. Даже невзирая на то, что я опасаюсь Бюро и всех, кто живёт здесь, я чувствую надежду, как если бы скульптура пробивала свой путь через меня. Это практичный символ, изменяющий точку зрения пациента, позволяя людям надолго оставаться здесь, просто наблюдать и ждать. Но я должна спросить.
– Разве не будет намного эффективнее вылить весь резервуар сразу?
Я представляю себе, как волна воды сталкивается со скалой, разливается по кафельному полу, собираясь вокруг моей обуви.
Шаг за шагом можно кое-что исправить в итоге, но я чувствую, что на то, что действительно представляет из себя проблему, ты бросаешь все свои силы, просто потому что ты не можешь по-другому.
– Мгновенно - говорит она.
– Но в таком случае, у нас не останется больше воды, чтобы сделать что-нибудь еще, а генетическое повреждение - проблема не из тех, которые можно решить применением одного лишь большого заряда