Аллергия на №1
Шрифт:
— Как всё прошло? Отчим очнулся? — сиплым ото сна голосом спросила я.
— Неплохо. Пока нет, но врач сказал, что всё будет хорошо… или он так меня успокоил, — ответил Лев, качая более, чем обычно, лохматой головой. — Давай, когда отдохнём всё обсудим, хорошо?
— Да, — кивнула согласно я, видя, что парень чуть ли не засыпает.
Мы встали со скамейки и попрощались с Эдуардом Владиславовичем. Когда вышли из отделения и подошли к лифту, то навстречу нам вышли четверо крепких мужчин в черных официальных костюмах.
— Подойдите к врачу. Зовут Эдуард Владиславович, —
Я заметила, что Ельский при разговоре с ним не выглядел таким… Ельским. В смысле, не было врождённого разгильдяйства в словах или же лукавого прищура зелёных глаз. Наоборот, парень выглядел как-то серьёзнее и взрослее, что для него было необычно.
Когда они зашли в отделение, я повернулась ко Льву. Лицо сводного брата стало непроницаемым и даже отчуждённым. Хотя, я понимала, что такое каждого выбьет из колеи.
— Это кто?
— Я позвонил бабушке и попросил, чтобы она прислала кого-то из своих ребят, — поморщился Лев, когда мы вошли в лифт. — Ты же не думала, что я оставлю отца одного в больнице без охраны, когда он пережил нападение?
— Понимаю. Это разумное решение, — после короткой минуты раздумья сказала я.
После получасовой дороги, мы, наконец, доехали до родового гнезда Ельских. Кстати, за рулём была я и это было круто! Не знаю, что со мной произошло, но знание, что я управляю такой большой и авторитетной машиной — заставляло меня чуть ли не пищать от восторга. А Лев же дрых.
Заспанная экономка открыла нам дверь, но стоило ей увидеть нас на пороге, то немолодая женщина тут же засияла. Она хотела нас немедленно напоить чаем и спросить о том, что произошло с отчимом. Лев её успокоил тем, что с ним сейчас всё в порядке и мы снова поедем в больницу, как отдохнём.
— Спокойной ночи, — кинула я парню, идя в направление своей комнаты.
— Сейчас четыре утра, так что спокойного сна, — зевнув, произнёс он.
Но стоило повернуть мне ручку двери, то ностальгия захлестнула меня. Моя старая комнатка была всё такой же, какой я её и оставила. Бледно-розовые стены, на которых был огромный стенд с школьными фотками: Димка, я, в некоторые попал Лев и даже Марк был на одной, а так же небольшие короткие стишки, которые я считала верхом поэзии. Уютная полукруглая белая кровать стояла на небольшом педьестале с подсветкой и была укрыта пушистым белым покрывалом. А так же широкий, обитый пехом подоконник, который я попросила сделать для того, чтобы наблюдать за дождём.
Я улыбнулась. Нет, совсем не для этого. С этого подоконника было хорошо видно, как приезжал Род на своём новеньком черном "мерседесе" (в школьные времена он был единственный, кто получил права. И да, практически все девчонки фанатели от Вьюгина. Каюсь, я тоже не могла не обратить внимания на самого красивого парня школы) и ребята час могли спокойно болтать и смеяться, а так же тайком курить сигареты, прежде чем не укатить куда-нибудь веселиться.
Я восхищалась всегда дружбой этих трёх и то, как они были друг за друга горой до сих пор. Взрывной хулиган, обаятельный весельчак и саркастичный принц. У этих троих не могло быть ничего общего, кроме влиятельных родителей, но это
Вздохнув, я всё-таки сделал шаг вперёд. А затем подошла к платяному шкафу и достала одну из тех модных шелковых пижам, что мне дарила мама на 8-ое марта. Самое забавное, что они хоть и были красивы, но тогда на три размера были меньше. Но я ничего не говорила, ведь не хотела ссориться и быть неблагодарной.
Но стоило мне лечь, как сон мигом пропал. Ворочась, я никак не могла принять удобную позу. Вот почему всегда так? На какой-нибудь скамейке хочется спать до чёртиков, а когда доберёшься до кровати, то сонливости как не бывало. Что за магия организма такая, а?
Пролежав так минут десять, я не смогла уснуть, понимая, что мой мозг требовал ответом и без конца анализировал всю эту ситуацию, не говоря о волнении за дядю Андрея.
Откинув одеяло в сторону, я встала с постели и вышла из комнаты, а затем пошла на другой конец коридора.
— Не спиться? — понимающе хмыкнул Лев, когда я тихо постучала в дверь.
Я прикусила изнутри щёку, чтобы не поперхнуться своими же слюнями. Чёрт. Он что не может спать в пижаме, как я, а? Вот зачем так оголять своё тело и травмировать своим роскошным телом мой впечатлительный мозг? Эх, но да ладно.
— Ага. Просто мне нужно с кем-то поговорить на счёт всего этого, чтобы отключиться, так что сиди и внимай. Окей? — бойко сказала я, входя в комнату парня.
В отличии от моей, у сводного брата было темно и оформлено в чёрно-белых тонах. В углу валялась доска для сноубординга и баскетбольный мяч. Огромная кровать заполонила добрую половину комнаты, на которой были смяты простыни с черепами. Напротив кровати висела мишень, из которой торчали хвостики дротиков. Ну и куча всякой всячины, которую я не могла разглядеть. У Льва всегда находились разные прикольные штуки, которые он коллекционировал под предлогом: "а вдруг пригодится?". И часто они были полезны, но не для мирных целей, а для проделок.
— Саш, прежде всего успокойся, — произнёс Лев, садясь на кровать. Я же села в кресло. — Я бы не уехал ни за что, если не знал, что с отцом в порядке всё. Как только придёт в себя, мы сможем всё выяснить. А пока зря не накручивай себя.
— А если нападут на Илью? Или тебя? — резко спросила я.
— Навряд ли. Этого ожидают, а значит они выберут другой ход. Как только поймают того парня, что напал на отца, тогда сможем всё узнать. К счастью, он засветился на камере, так что его уже ищут, — говорит он, растягиваясь на кровати. — Иди-ка спать и не волнуйся, Сашуль. У нас сегодня будет тяжёлый день, так что стоит хорошенько отдохнуть.
Парень забрался под одеяло и повернулся ко мне спиной, намекая, что разговор закончен.
Я встала с кресла, чтобы уйти, но замерла в дверях. Что-то противно царапнуло в груди. Это показное спокойствие и ни одной шуточки за эти часы… Так не похоже на Льва, который обычно рвал и метал, когда шло что-то не так или же прикрывался показным весельем. И если бы я не знала так его хорошо, то подумала, что Лев просто так спокойно всё это переносит, но… это лишь показывало, что переживал он гораздо сильнее, чем я.