АлкХимик 3
Шрифт:
Помните, я говорил, что растения в долине мутируют до невозможности их употребления в пищу? Вот по такому же принципу когда-то изменилась и виноградная лоза, завезенная сюда первыми исследователями. А потом и по всей долине расползлась. Сейчас растение напоминало толстый плющ с мелкими листочками и мелкими, почти без сока ягодами. И за одну такую ягодку производитель мексиканских острых соусов продал бы душу, мать и душу матери одним чеком.
Если сварить такую изюминку в воде, и вылить отвар в озеро, есть шансы, что рыба из него выскочит на берег. Бобры и выдры так точно вылезают, и водоплавающие птички сразу улетают на юг,
Огненный виноград, как его прозвали местные ботаники, к магии отношение имел, хотя в алхимии его было невозможно использовать — в качестве компонента он не котировался. Лично я подозреваю, что в качестве действующего вещества природа использовала обычный капсаицин, что содержится в обычном жгучем красном перце. Вкус похож. Просто вещество усилено магическим образом. И что характерно, человекообразные всегда к подобной, острой дряни испытываю повышенную тягу. Местные додумались делать из этих ягод приправу. Варят такой соус на улице, замотав лицо мокрыми тряпками, и готовят из одной ягодки сразу бочку варева. Или покупают небольшую бутылочку готового продукта у рискнувших приготовить. Ну, а любители острой пищи всегда отыщутся. Иногда на спор заказывают, иногда мазохизма ради.
Вот такую лозу я и заприметил неподалеку. Чахлая и тусклая, она умудрилась вырасти в небольшом углублении между камнями. Ягод на ней в данный момент не было, но вокруг на камнях валялось немало изюма. А также несколько трупиков зубастых птичек размером с мелкого голубя, рискнувших отведать даров природы. Одна из примет, подтверждающих, что это именно нужное мне растение. Что интересно — поскольку к алхимии растение отношения не имело, система не подписывала мне его названия. Но ягодку эту я уже видел вживую у орка, так что точно можно было сказать, что это оно.
Осторожно взяв несколько изюминок листочком, я направился к дракону. Ящер все также тупил в никуда. Наткнув сушеную ягодку на первую попавшуюся палочку, я запихал угощение в пасть Кранморилу, положил на зубы, сжал пациенту челюсти ударом колена снизу, и немного подождал. Ничего не произошло, у подопытного лишь глаза малость заслезились. Но возможно, это от того, что тот уже сколько времени на жаре не моргая сидел. Выждав еще пару минут и убедившись, что средство не помогает, я смочил палочку в драконьих слезах и наткнул вторую изюминку. Нет, не думайте — я чистым концом дракону в глаз тыкал. Ну, в смысле — чистым концом палочки! А то знаю я вас, пошляки, уже, поди, напредставляли.
Так вот. Магическое зрение я до конца не снимал, и было видно, что едва светившаяся сушеная огненная изюминка начала резко наращивать сияние. Раз в десять, наверное. Слеза, зачерпнутая с края века, полностью и без остатка впиталась в ягодку. Во сколько раз на самом деле усилилось действие этого, уже без сомнения, скорее боеприпаса, нежели угощения, я не хотел даже предполагать. Конечно, было краткое искушение попробовать, но я сдержался. Даже без усилия. Просто вспомнил, что у меня штраф на жопу, и, если что, реактивной струе будет просто неоткуда вырываться.
Повторив
Увидев это, я понял, что моей маны мне однозначно не хватит, если такой залп попадет в меня, и принялся осторожно подкрадываться к облаку, чтобы, если что, перелить из него энергию в щит. Даже если после этого мое защитное заклинание превратится во второй прорыв, это, мне кажется, лучше, чем поджариться в таком мощном пламени.
Но дракон или не видел меня, или не держал зла, или еще не успел сообразить, что с ним и по какой причине происходит. А повторив свое пламяизвержение еще два раза, он начал окончательно приходить в себя. Взгляд медленно прояснялся, хотя слезы и текли чуть ли не ручьем. Кранморил тяжело дышал, словно только что обежал долину по периметру, и, кажется, мысленно матерился. Хотя, мысли было сложно разобрать — в голове у него сейчас была такая каша, что можно было зачерпывать и кушать.
Пока дракон очухивался, несколько капель драконьих слез упали на остатки сушеного винограда и впитались в плоды. Когда же Кранморил заметил эти ягоды, он на них залип. Залип, и буря мыслей в голове начала утихать. Через несколько секунд даже уже можно было разобрать, что он меня одновременно проклинал и хвалил, а задумку называл гениальной. Параллельно при этом он материл своих сородичей, судьбу, богов, систему, бездну, творца и какого-то Бассара-Ас-Фалаима.
Когда же дракон перевел взгляд на меня, он первым делом… Шарахнулся. А потом и вовсе страшно сказать — извинился.
— Прости, я был несдержан. — закрыв глаза, склонил голову Кранморил. — Черная Бездна открыла мне многое, и о тебе, и о себе, и о твоих целях. Я готов помочь.
— И что потребуешь взамен? — поняв, что никто меня теперь атаковать не собирается, я принялся развеивать щит.
— Не всё делается из корысти, человек. — открыл глаза ящер и посмотрел мне прямо в глаза. — Я видел то, что видишь ты. Как гниют плененные души. Бассар был либо полным идиотом, либо непостижимым гением, раз допустил такое. Мир нужно очистить от этой заразы, и я готов помочь. Как минимум, на территории долины. И даже дам тебе несколько капель слезы, если поклянешься силами Черной Бездны, что не распространишь эту тайну среди «не богов», раз уж богам этот секрет доступен.
— Клянусь силами Черной Бездны, что сохраню в тайне секрет драконьих слез, и не буду даже разговаривать на эту тему ни с кем, кто о нем не знает. — пожав плечами, ответил я Кранморилу. — И буду тебе благодарен, если мне ради этого ингредиента не придется убивать никого из драконьего племени.
— Принято… — немного неожиданно прошептал прорыв бездны столь жутким хором голосов, что даже у меня мурашки пробежали.
— Кстати, кто такой этот Бассар? — спросил я, помотав головой и развеяв это жуткое наваждение. — Ты, когда матерился, упоминал его уже.