Алкаш в газете
Шрифт:
— Ну что, выяснил?
— Да, вчера позвонил кое-кому… В общем, суть дела в том, что над Карповским рынком пытались установить контроль две компании — «Визарис» и «Бриг». Поначалу на приватизационных торгах они не смогли в одиночку завладеть рынком. Тогда договорились о совместном управлении — управляющий был назначен от «Брига», заместитель — от «Визариса». Однако впоследствии компании не оставили своих попыток получить в свои руки контрольный пакет, и к моменту, когда подошел второй этап торгов, «Бриг» или лучше подготовился, или лучше продвинул свою кандидатуру в администрации. Не знаю, что там точно произошло, но получилось, что торги выиграл
— Слушай, ты можешь понятнее излагать? Я, откровенно говоря, ни хрена не понимаю в том, что ты сказал.
— Я, в общем, тоже, — признался Седой. — В этом конкурсе, в его условиях, да и вообще в этом деле сам черт ногу сломит. Все заранее было сделано так, чтобы никто ничего не понял. Видимо, эти группировки не поделили что-то между собой. Обычная история… Первоначально их условия устраивали. Но каждый из них рассчитывал на закулисные игры. И в этом сильнее оказался «Бриг». Или, может быть, просто больше дал… туда…
При этих словах Седой посмотрел на потолок.
— Вот, собственно, и все, что мне удалось выяснить, — сказал он, подводя итог.
— Значит, можно предположить, что Бомберг принял сторону одной из этих группировок, то есть проигравшей? И написал разгромную статью о многочисленных нарушениях на торгах. Так?
— Так получается, — сказал Седой.
— А у «Брига» были основания, мягко говоря, недолюбливать Бомберга. И считать, что после статьи начнется новая атака, которая может серьезно поколебать их позиции.
— Наверное…
— В таком случае займемся этой версией. По крайней мере, других у нас нет…
— Слушай, а не навестить ли нам руководство рынка, самого директора, — Седой уткнулся в газету, — Барсукова?
— А что это нам может дать? — раздумывая, произнес я.
— Честно говоря, не знаю. Но, как минимум, поглядим в глаза одному из возможных заказчиков убийства. Может быть, удастся спровоцировать его на какие-то откровения. Шанс, конечно, слабый, но использовать мы его вполне можем.
— А в качестве кого мы туда пойдем?
— В качестве журналистов, конечно…
Я, подумав, согласился:
— Что ж, мысль скорее всего здравая…
— Тогда поехали прямо сейчас, чтобы не терять времени.
Глава 4
Пока мы ехали в такси к Карповскому рынку, меня все же охватили сомнения насчет целесообразности этого шага. Но, с другой стороны, как еще можно было вести расследование? Не устраиваться же мясником на рынок…
Карповский рынок был небольшим. Справа от ворот стояло двухэтажное здание. На втором этаже сидела администрация. Мы сразу же поднялись туда и отыскали кабинет директора. В этот момент
— Вы что-то хотели?
— Мы бы хотели поговорить с господином Барсуковым, — вежливо ответил Седой.
— Это я. А что вам нужно? — довольно бесцеремонно спросил директор, по-прежнему держась за ручку двери.
— Видите ли, мы журналисты. Хотели бы побеседовать, — сказал я.
Седой показал свое служебное удостоверение. Я показал свое, которое мне выдали сегодня утром.
— Журналисты? — нахмурился он, внимательно рассматривая удостоверения. — Не о чем мне беседовать с журналистами!
— Да вы не волнуйтесь, мы не отнимем у вас много времени. В крайнем случае, мы можем прийти, когда вам будет удобно, — примирительно заговорил Седой.
Последние слова были произнесены уже в спину закрывающему за собой дверь Барсукову. Однако Седой проявил обычную, видимо, для журналистов настойчивость и отправился вслед за директором в кабинет. Я пошел за ним.
— Я вам что сказал?! — заревел, увидя нас в кабинете, Барсуков. — Вышли отсюда, оба! Я с вашим братом-журналистом вообще ничего общего не хочу иметь!
— Послушайте, — жестко заговорил Седой, — я с вами не о вашем здоровье пришел говорить. Если вы сами не сознаете важности создавшейся ситуации, то я вам готов объяснить. Убит известный журналист Александр Бомберг. На расследование этого преступления брошена масса сил и средств. Неужели вы считаете, что разумно в этих условиях отказаться дать интервью той газете, чей сотрудник погиб? Насколько я знаю, у вашей фирмы были свои отношения с Бомбергом, и простыми они не были.
— Да, не были, — зло произнес директор.
И после некоторого раздумья сделал приглашающий жест рукой.
— Да, у нас были к нему претензии, — сказал он. — Но это не значит, что я не уважал его как журналиста и плохо относился к нему как к человеку.
Тон и поведение Барсукова менялись на глазах. Агрессивный настрой сменился корректностью и, казалось, вот-вот должен был перейти в доброжелательность. Но этого не случилось. Директор подчеркнуто вежливо объяснил:
— Я могу вам сказать следующее. Бомберг выступил в ситуации, сложившейся вокруг приватизации Карповского рынка, на стороне наших конкурентов. Статья, написанная им, создала нам немало сложностей. Но эти сложности можно скорее отнести к сфере имиджевой оценки деятельности нашей компании. Однако я уверен, что Бомберга ввели в заблуждение, подсунув ему факты, не соответствующие действительности. И удивляет, что такой журналист, как Бомберг, не предпринял никаких действий для проверки этих сведений. Хотя для этого достаточно было обратиться к нам, оппонентам. Однако это его выбор, и мы его за это не осуждаем.
— Но, однако же, вы обвинили его в непорядочности и предвзятости, — заметил Седой.
— Я вам еще раз повторяю, — уже более жестко произнес директор, — что одно дело — претензии к Бомбергу как журналисту. Это обычный и даже заурядный процесс ведения споров двумя сторонами. Другое дело — убийство человека. И я категорически против того, чтобы трепали имя нашей фирмы в связи со смертью журналиста. Более того, мы это никому не позволим. Всякий, кто захочет заработать себе авторитет на этом деле, серьезно рискует нарваться на неприятности. В общем, копайте там, где нужно, и не лезьте туда, куда вас не просят.