Алисанда
Шрифт:
— Не проблема, — усмехнулся Дарис. — Поесть можешь на кухне прямо сейчас, я с тобой пойду на всякий случай. А дорогу до Лайнеза… Отвезём, — вздохнул стражник, прикинув в уме, чего будет стоить ему такая щедрость.
— Транспорт у меня есть, вы направление укажите! — поспешила успокоить его я.
— Это запросто, — просветлел Дарис. — Пошли уже, до заката немного времени осталось.
Он вскочил с места и направился к двери. Я последовала за ним.
Огромная столовая впечатляла своим размером. Крытое тёплое помещение, наполненное запахами потрясающе приготовленной снеди, с длинными столами в четыре ряда и лавками. Либо в охране города было
"Лавочки!" — возопил довольный Вермерх.
"Мяско!" — зашипела лисичка внутри меня.
"Жареное!" — замурлыкал Юка.
Мне трудно было не согласиться с мнением большинства, что мясо является лучшим источником энергии для оголодавшего лисьего тела, чем дерево. Поэтому, недолго думая, я направилась следом за Дарисом. Мужчина прошёл через всё помещение, в длину составлявшее как минимум тридцать метров, и скрылся за дверью, явно ведущей в саму кухню, ибо из-за двери доносились потрясающие ароматы. Мне стало жаль себя. Не надо было соглашаться. А то теперь накормят так, что поплохеет, и отдадут эльфу-убийце на растерзание. А я защищаться не смогу.
"Ничего, мы тебе поможем", — заверил меня Юка.
Надеюсь.
На кухне Дарис сразу принялся командовать. По его приказанию один из поваров, добродушный молодой паренёк в заляпанном чем-то ярко-оранжевым фартуке, принёс глубокую миску и положил туда варёного мяса. Добрый человек, ничего не скажешь. А мне бы отбивной… Печально, но когда я заявила о своём желании, на меня посмотрели с непониманием. Они просто не знали, что это такое. Нехорошо. Тяжело вздохнув, я смела мясо несколькими движениями челюстей. Зачем тщательно разжёвывать? Собаки, вон, вообще заглатывают. А чем я хуже? Я вообще лиса.
"Значит, более культурная", — намекнул Вермерх.
Наверное. Но это не мешает мне поторапливаться. Неприятно, если за тобой наблюдают в то время, когда ты ешь. А на меня смотрели с интересом, как на неизвестный науке вид. Это несколько раздражало.
"А ты не спеши и наслаждайся вниманием", — подмигнул мне Вермерх.
А ты вообще молчи, грусть. И без тебя тошно.
Мясо, несмотря на свой непривлекательный внешний вид, на вкус оказалось просто потрясающим. Я смела всё, без остатка, хоть варёное и не люблю. Выяснилось, что приготовил его тот самый паренёк. Золотые руки у мальчика. Остаётся только порадоваться за его будущую жену — она автоматически освобождается от готовки.
Покончив с мясом, я поблагодарила повара и устроилась у стены, дожидаясь неизвестно куда умотавшего Дариса. Вскоре явился и он. С миской, полной дымящейся пшёнки с говядиной вперемешку, стражник устроился рядом со мной прямо на полу.
— Хорошо наши ребята готовят! — довольно зажмурился он, жуя.
— Да, и вправду, — согласно кивнула я.
И в течение нескольких последующих минут раздавался только звон посуды, бульканье, шипение и скворчание готовящейся еды, да довольное чавканье у меня над ухом. Я хладнокровно игнорировала все эти звуки.
— Слушай, Дарис… — нерешительно начала наконец я. Молчание было таким приятным, прерывать его не хотелось. Ибо голос стражника был мне не то, что противен, но неприятен уж точно.
— Да? — стражник
— А эта столовая… Она только для стражи или для всех?
— Для всех жителей города. О, как. Кто не желает готовить, или времени нет, или сил — приходит сюда. И днём, и ночью здесь трудятся повара. Деликатесы на заказ, конечно, не приготовят, но кашу с мяском — это всегда пожалуйста. Но, как правило, здесь обедают, действительно, в основном солдаты. Так уж повелось, что люди у нас хозяйственные, сами готовят. А на праздники здесь собираемся всем городом. И не надо делать квадратные глаза, — Дарис рассмеялся. — Город у нас небольшой, жителей немного. Все помещаемся.
— Всё с вами понятно… — протянула я.
Хорошая традиция. Градоправителю моё почтение. Молодец мужик.
— Так, что касается помощи — ты готова? — на полном серьёзе спросил вдруг Дарис.
— Да, — вздохнула я. — И морально, и физически, — в доказательство последнего я несколько раз выпустила и втянула когти.
— Это хорошо. Ибо дело дюже сложное. Признаться, — Дарис понизил голос до шёпота. — Признаться, у нас несколько человек в ту ночь погибли. Одним движением эта тварь их всех вырезала. Так что, лиса, будь осторожна.
— Угу, — кивнула я. — Гав-гав.
— Лиса! — возмутился Дарис.
— Мяу? — ответила я.
— Лиса!
— Ну что?
— Ты кто?
— Лисица.
— Ну?
— Что ну?
— Что лисы говорят?
— Ну тяф-тяф, — немного помолчав, выдавила я.
Дарис облегчённо вздохнул.
И мне что, теперь всё время произносить этот звук, изображая нормальную дикую лису? Я на такое не подписывалась!
Прозвенел девять раз колокол на городской башне. Гулким эхом разнёсся его звук по всем улочкам и переулкам Шультера, оповестив каждого жителя о приближающемся закате. Эту традицию ввели недавно. С тех самых пор, как начались нападения на людей — так мне рассказал Дарис. И колокол, называемый теперь в народе "Нильтрамэй", "охранитель жизни", теперь звенел, как только часовые замечали, что солнце садится.
Этот закат я встретила на городской стене, мордой к северу, так что имела возможность краем глаза наблюдать, как заходит энтарское солнце. Теперь не в горах, а на равнине. Золотой диск приблизился к горизонту, на несколько секунд небо окрасилось во все оттенки красного, от нежно-розового до багрового, и на землю опустились таинственные сумерки. Всё произошло настолько быстро, что я не успела как следует полюбоваться на это потрясающее явление.
Дарис, стоявший рядом со мной на стене, нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Было условлено, что я буду действовать в одиночку, но под наблюдением лазутчиков. И, как только понадобится помощь людей, ко мне сбежится стража. По правде говоря, я не очень-то верила в расторопность этих людей. И меня всё время мучил вопрос: почему они, пограничники, если можно так выразиться, положились на первую встречную говорящую лису? Видимо этот убийца действительно страшен…
— Ещё немного подождём, — произнёс Дарис, вглядываясь в погрузившийся во тьму город. — Эта тварь не выходит сразу после заката. Она медлит.
— А по-моему было бы логичнее выйти сразу после колокола. Больше жертв, — усмехнулась я.
Но юмора не оценили и смерили меня таким мрачным взглядом, что захотелось спрятаться за ближайший выступ и не высовываться как минимум десять лет. Уж что-что, а уважение и страх, казалось бы молодой стражник, внушить способен. Честь и слава ему за это.