Алиса вступает в игру
Шрифт:
Кое-как успокоившись, я со смутным сожалением положила фотографии на место. К делу они не относятся, а значит, никакого морального права забрать их с собой у меня нет.
Содержимое шкафа тоже не стало откровением: несколько пар чистого белья, одежда, с десяток книг. Для очистки совести я потрясла каждую книгу – ничего. Только из альбома с картинами Рериха выпали сто евро. Я аккуратно положила купюру на место.
На всякий случай обшарила и кухню, стараясь не обращать внимания на рыжих усатых тараканов, деловито сновавших среди немытой посуды.
Похоже, все самое интересное Лаптев хранил
Особенно к обороне: гадкая железка, едва ее экран начал светится, потребовала от меня ввести пароль и работать без него отказалась наотрез. Ну Лаптев, ну конспиратор! Не будь ты уже мертвым, сказала бы тебе пару ласковых. Я попробовала наугад отстучать парочку известных мне паролей, которые бывший использовал время от времени, но ни один из них не подошел.
Помнится, знакомый компьютерщик как-то говорил, что снять пароль на домашней «машине» – раз плюнуть, даже ребенок сможет. Но я, к сожалению, уже несколько лет как вышла из детского возраста, поэтому пароль оказался непреодолимой преградой.
Дилемма. Меня всегда учили, что брать чужое – нехорошо. Но я же не навсегда, а на время. И не для себя, а для пользы дела.
После некоторых колебаний моя совесть согласилась пойти на сделку, и ноутбук вместе с чехлом и зарядкой перекочевал в пакетик.
Может, для очистки совести хотя бы поверхностно просмотреть бумажный хлам на полу? Я встала, с тоской представляя себе грядущий фронт работ. Времени уже немало, а если в ноутбуке что-то ценное, то в любой момент могут заявиться сообщники убийцы. Или полиция все-таки опознает тело и нагрянет в гости. Что же делать?
Пронзительная трель звонка разрушила все мои планы.
Глава 3, в которой ребенок спасает меня от страшной участи
Я дернулась, вскочила, поскользнулась на жирном пятне на полу. В тщетной попытке удержать равновесие взмахнула руками, при этом нечаянно задев стоявшую на краешке стола сковородку. С диким грохотом сковорода полетела на пол, увлекая за собой пустую кастрюлю, наполненную ложками и вилками, и несколько тарелок.
Приземлились мы с кастрюлей одновременно.
Ох! В полном бессилии я сидела посреди кухни, рассматривая образовавшуюся в центре композицию. Пятая точка ощутимо побаливала.
Как-как сказала фиолетовая гусеница? «Научись расслабляться»? Сон в руку, черт его побери!
Звонок продолжал надрываться, и только тут я сообразила, что это мой мобильник. Совсем недавно специально установила такой скучный, официальный сигнал на все звонки от родственников, чтобы избежать неловких ситуаций. А то в последний раз мама поучала меня почти сорок минут, услышав похабную песенку на английском языке из моего телефона.
Аккуратно ступая среди осколков и разлетевшихся вилок, я добралась до сумочки в прихожей, вытащила трубку и устало вздохнула, увидев на экране надпись «Мама».
Отлично! Завертевшись в безумной карусели сегодняшнего утра, я совершенно
Восьмое марта для нашей семьи значит совсем не то же самое, что для большинства граждан страны. Мои родители постарались превратить Международный женский день в этакий аналог американского Дня благодарения. Семейный праздник, когда все собираются вместе за столом, объедаются вкусняшкой и рассказывают, как у кого дела.
Не приехать к родителям на Восьмое марта почти так же кощунственно, как забыть о мамином дне рождения. Родительница не простит. Запилит нравоучениями и будет права.
Как я могла забыть?! Наверное, ударной волной из головы вышибло. И самое главное: что теперь делать? Не так-то просто изображать из себя образцовую сестру и примерную дочь, когда буквально несколько часов назад ты еще стояла над трупом своего мужа (пусть даже и бывшего) и спасалась бегством с горящей бензоколонки.
С другой стороны, рассказывать о произошедшем родственникам?! Упаси господь! Стоило только представить, какой галдеж поднимет сестра, как мама будет настаивать, чтобы я по доброй воле пошла сдаваться в полицию, а папа рассуждать о правосудии и воздаянии по заслугам. А главное – они мне до старости потом эту бензоколонку не забудут. Нет, родственников это точно не касается.
Я нажала на кнопку приема вызова и поднесла телефон к уху.
– Здравствуй, доченька! – Мамин голос был, как всегда, бодр и весел. – Что это ты так долго трубку не брала? Опять спишь до полудня?
– Сплю. До полудня, – безропотно подчинилась я материнской воле. – Мне такой сон увлекательный снился, ты просто представить себе не можешь, – нашла я в себе силы развить эту тему.
– Сколько раз я тебе говорила: будешь столько спать – проспишь все на свете!
Ох, как я не люблю эти мамины наставления, тяга к которым у нее осталась еще со времен работы школьным учителем.
– Не меньше тысячи раз, мам.
– Пора бы уже прислушаться. Так что просыпайся, начинай собираться. Ты помнишь, что в два часа мы уже начинаем? Если опоздаешь – мы без тебя начнем, и потом не обижайся.
Я еще раз заверила маму в том, что обязательно приду, попрощалась и дала отбой.
***
Доехала я быстро, благо, дороги сегодня по случаю праздничного дня оставались свободными. Двигаясь в темпе сегодняшнего утра, приняла душ, залезла в джинсы, надежно прикрывшие ободранные коленки. У меня даже осталось несколько минут на то, чтобы немного посидеть перед зеркалом и сделать вполне приличный макияж.
Добралась я вовремя. Дверь открыл папа – как всегда в подобных случаях, в пиджаке и при галстуке.
Нет, он не был рафинированным интеллигентом, из тех, перед которыми водители такси извиняются, что сидят к ним спиной. Просто в нашей семье принято красиво одеваться к любым домашним праздникам и застольям. Я со своими джинсами нагло нарушала негласное правило, но мне, как чаду младшему и непутевому, прощалось.
Все остальные члены семьи были уже в сборе. Не удивительно: папа, мама и младший брат Леня здесь живут, а старшая сестра Маргарита отличается гиперпунктуальностью.