Алиса вступает в игру
Шрифт:
– Слушай меня внимательно. Мне нужно, чтобы ты поехала ко мне на квартиру.
– На Дубнинской?
– Да. Ключ от квартиры лежит в почтовом ящике – номер помнишь?
– Шестьдесят девятая?
– Правильно. На кухне в правом шкафчике сверху лежит кастрюля…
– Так и знала, что закончится банальным приготовлением завтрака! – возмутилась я. – Ты уверен, что пожрать – это вопрос жизни и смерти?
То есть я-то никогда и не сомневалась, что все мужики в этом уверены. Но все же те полтора года, что мы живем раздельно, он как-то умудрялся
– Да какая, твою мать, готовка!
– Не выражайся.
– Хорошо. В кастрюле лежат пистолет и обойма. Возьми их и привези мне.
Ого! Вот это уже что-то новенькое. Я, конечно, знала, что у него есть пистолет: муж похвалялся им перед всеми друзьями и знакомыми. Но мне никогда не пришло бы в голову, что оружию может найтись иное применение, чем стрельба по банкам.
– Что, сезон охоты на гибэдэдэшников уже открыт? Кого собрался подстрелить с утра пораньше?
– Если повезет, то никого. Я правда не шучу – это очень важно. Я бы не стал звонить в такое время…
– Я поняла. Дальше что делать?
– Привези его мне. Через полтора часа я буду на заправке «Агат-нефть» на Ленинградском шоссе за Химками, по левую руку, если ехать из Москвы. Заправка чуть в стороне от дороги, так что постарайся не пропустить.
– Есть, мон женераль. Какие еще будут распоряжения?
– Не ерничай. Все очень серьезно.
– Надеюсь, ты расскажешь мне это «все»?
– Потом.
Короткие гудки в трубке. Такой резкий и невежливый обрыв разговора не в духе Саши. Видно, и правда дело серьезное. Придется ехать.
Учитывая обстоятельства, я считаю, что мне удалось совершить своеобразный гражданский подвиг, собравшись за пятнадцать минут. Не уложенная, не накрашенная, едва причесанная и кое-как одетая, я спустилась в холодные мартовские сумерки, навстречу потрясающей истории, которая полностью изменила мою жизнь.
***
В квартире под многозначительным номером 69 я была буквально пару раз. Эти неуютные и тесные холостяцкие покои на седьмом этаже обычной панельной многоэтажки бывший супруг снял несколько месяцев назад, разругавшись с любовницей.
Вечеринок на новом месте обитания он не устраивал, вопросы с пропитанием и уборкой решал самостоятельно, поэтому номер и расположение дома я помнила весьма приблизительно. Адрес второпях, естественно, не захватила, понадеявшись на свое знание местности. В результате на кружение по дворам и поиски нужного дома было потеряно почти двадцать минут.
Новенький кодовый замок на подъезде стал очередным препятствием. Минут пять я безуспешно пыталась подобрать код. Могла бы долбиться и дольше, не обрати внимания на процарапанные каким-то доброхотом цифры на двери.
Десять минут на вскрытие почтового ящика. Ни ласковые уговоры, ни ковыряние шпилькой в замочной скважине результата не дали, поэтому я, озверев, просто рванула на себя дверцу обеими руками. Ящик жалобно заскрежетал, и я стала счастливым обладателем связки ключей,
К счастью, поиски пистолета много времени не отняли, он оказался точнехонько там, где и должен был быть по словам Лаптева. Когда я, нервничая и роняя ключи, запирала квартиру, до назначенной встречи оставалось пятнадцать минут.
Естественно, я опоздала. Тут к православной белой ведьме Прасковье не ходи, понятно, что за полтора часа никак не обернуться даже при полном отсутствии пробок и гибэдэдэшников.
Когда показалась заправка, времени на поиски разворота уже совсем не оставалось. Я оставила машину на противоположной стороне дороги у ближайшего перехода и дождалась зеленого света. Спешка спешкой, но попадание под колеса не вписывалось в мои планы.
Судя по всему, эта бензоколонка не принадлежала ни к какой крупной сети. Зато на ней имелись магазин и закусочная.
Разглядывая здание, я прошла по подъездной дорожке. Странно. Время, конечно, еще раннее, но на всей площадке наблюдалась подозрительная пустота. Ни клиентов, ни заправщиков, ни уборщиков. Только темно-синий «Ниссан Мурано» с тонированными стеклами припаркован сразу за выездом. Подъездная дорожка перекрыта железной раскорякой наподобие тех, что ставят в метро, мешая людям проходить так, как им хочется. На раскоряке, видимо, для усиления эффекта висел «кирпич» и белая табличка: «АЗС закрыта. Слив топлива, приносим свои извинения».
Я, конечно, не великий специалист по тонкостям работы автозаправок, но, по моим наблюдениям, если написано, что происходит слив топлива, – значит, где-то рядом должен стоять ярко-оранжевый бензовоз. Бензовоза видно нигде не было, однако бензином в воздухе пахло весьма ощутимо. Они что, бензин из колонок на землю сливают, что ли? Зачем? Много лишнего накопилось, деть больше некуда?
Какие-то подозрительные на вид лужи на асфальте действительно имелись, правда, ничего удивительного в этом не было: дни стояли не по-мартовски теплые, и луж хватало.
Признаться, в этот момент мне больше всего захотелось плюнуть на все авантюры моего бывшего мужа, на его дурацкую паранойю, на пистолет этот чертов тоже смачно плюнуть и по-быстрому сделать отсюда ноги.
Да и вообще кто назначает встречи на закрытых заправках? Он бы еще предложил в закрытом супермаркете встретиться!
А может, он и подъехал к месту, увидел, что тут, ничего не работает, да и смотал удочки по-тихому? Но почему тогда не позвонил?
Нет, надо идти. Собравшись с духом, я шагнула за ограждение. Цокот моих каблучков по бетонной площадке отдавался гулким эхом под нависающим над комплексом козырьком, а бензиновый дух стоял такой, что хоть осваивай анаэробное дыхание.