Алиби-клуб
Шрифт:
Планировала ли Ирина подцепить той ночью наследничка? Слишком легко я могла представить липкий холодный страх, накрывший Ирину, когда она поняла, что ее жизнь вот-вот полетит под откос.
Я вошла в спальню и обнаружила там множество доказательств, что русские все делают с размахом. Кровать была завалена одеждой, которую Ирина просмотрела и отвергла, пока одевалась для вечернего выхода.
Гардероб слишком дорогой для нелегала, зарабатывающего уходом за лошадьми. С другой стороны, в Веллингтоне хороший конюх может заработать шесть и более сотен с лошади в месяц, плюс
В конюшне Шона было восемь животных. Арендная плата за квартиру отсутствовала. Расходы на содержание были минимальными – сигареты (Ирина курила только за пределами конюшни, там, в отличие от квартиры, не задерживался стойкий запах сигаретного дыма) и еда (из которой, у нее, судя по содержимому холодильника, были только мимолетные прихоти). Очевидно, что на первом месте у Ирины была одежда.
Этикетки красноречиво свидетельствовали о стоимости гардероба: Армани, Эскада, Майкл Корс. Одно из двух: или Ирина тратила каждый заработанный цент на вещи, или у нее был дополнительный источник дохода.
Однако она целыми днями пропадала в конюшне. Первую лошадь надо вычистить и облачить в снаряжение к семи тридцати утра. Ночной обход в десять вечера. Единственный выходной – понедельник. Не очень много времени для второй работы, приносящей большие бабки.
Среди вещей на комоде: шарф от Гермес, несколько флаконов дорогих духов, связка тонких серебряных браслетов, щетка для одежды и цифровая камера размером с колоду карт. Я взяла ее и сунула в карман.
Проверила выдвижные ящики комода. Ты-не-можешь-себе-это-позволить нижнее белье. Откровенное. Сексуальное. Стопки рабочих футболок и шорт. В большом нижнем ящике справа лежала шкатулка из темного с наплывами дерева. В ней я обнаружила кое-какие довольно милые вещицы: несколько пар сережек, широких браслетов, ожерелий и колец, все усыпаны бриллиантами.
Поднесла поближе тяжелый браслет из белого золота, чтобы рассмотреть на нем подвески: крест, инкрустированный мелкими кроваво-красными гранатами; четырехлистник клевера, выполненный зеленой эмалью; сапожок для верховой езды и сердечко из серебра высшей пробы. На сердечке выгравировано И. от Б.
Б.
С одной стороны кровати примостился небольшой столик, служивший прикроватной тумбочкой и письменным столом. В субботу Ирина в спешке оставила на нем свой ноутбук, на экранной заставке мелькало слайд-шоу из личных фотографий.
Я уселась на стул и стала смотреть. Там были снимки лошадей, за которыми она ухаживала, Шона, выступающего на большой арене ипподрома в Веллингтоне. Даже я верхом на Д’Артаньяне – темно-рыжем красавчике Шона. Утренний туман укрывал землю под нами и создавал иллюзию, что мы с конем парим в воздухе.
Самыми интересными оказались фотографии Ирины и ее друзей, веселящихся у края игрового поля. На заднем фоне виднелся стадион для международных соревнований по конному поло, матч был в самом разгаре.
Ни футболок, ни джинсов, на этой вечеринке все разодеты в пух и прах. Ирина в простом черном платье-футляре, выставляющем
Я никого из них не знала. Даже если бы они работали конюхами по соседству, за пределами конюшни не узнала бы без рабочей одежды. Вот так все обстоит в конном мире. На светских мероприятиях первый час уходит на узнавание людей, которых видишь каждый день в бриджах и бейсболках.
Снимки не ограничивались подружками. Полдюжины фотографий украшали шикарные аргентинские игроки в поло, кто-то верхом на коне, кто-то стоит, смеясь и обнимая одну или несколько девушек. Интересно, есть ли среди них Б.
Я прикоснулась к мышке. Заставка исчезла, открыв последний просмотренный Ириной веб-сайт: www.Horsesdaily.com.
Не раздумывая, я положила затянутые в перчатки руки на клавиатуру и принялась за работу, щелкая клавишами до тех пор, пока не нашла файлы с фотографиями. Хотела отослать их себе по электронной почте, но это оставило бы след, и Лэндри тут же свалился бы мне на голову как тонна кирпичей. Вместо этого я достала из кармана камеру Ирины и отщелкала каждую фотографию, появлявшуюся на экране.
Закрыв файлы со снимками, я вернулась на рабочий стол ноутбука. Иконка почтовой службы AOL привлекла мое внимание. Если мне очень повезет, то Ирина держит свой аккаунт открытым и с сохраненным паролем, чтобы каждый раз не вводить данные. Она жила одна. Соседки, всюду сующей нос, нет.
Кликнув мышкой, я немедленно была вознаграждена приветствием от AOL и извещением о непрочитанных сообщениях. Просмотреть их мне нельзя, потому что после смерти Ирины никто не мог лазить в ее компьютере. Сообщения должны оставаться нетронутыми. Однако я вытащила из ящика стола листок для заметок и переписала электронные адреса всех отправителей.
Доступ к уже просмотренным сообщениям – другое дело. Я вывела их на экран и изучила весь список. Открыла все письма за последние три дня до того, как видела Ирину в последний раз, и распечатала. Позже я тщательно их изучу, выискивая знаки и предвестников грозящего ей зла. Сейчас на это нет времени.
На письменном столе стояла корзинка с корреспонденцией. Купон магазина «На диване», счет от доктора, предложение вступить в клуб здоровья. На обороте одной из сделанных распечаток я записала имя и адрес врача.
Индикатор сообщений на телефоне мигал, но, как бы ни хотелось прослушать голосовые сообщения, этого нельзя сделать, не выдав себя. По той же причине я не могла открыть новые электронные письма, зато могла просмотреть номера пропущенных вызовов, не сбивая настроек голосовой почты.
В маленьком окошке появились данные о четырех пропущенных звонках. Кончиком карандаша я нажала кнопку, пролистала все вызовы и записала номера. Два из них были местными, один, вероятно, из Майами, другой от неизвестного абонента – заблокированный вызов. Все звонки поступили в воскресенье, самый поздний в 11:32, от Лизбет Перкинс.