Алиби-клуб

Хоуг Тэми

– Где ты была? – Он спросил так, будто за ужином интересовался тем, как прошел мой день… куда я ходила… что делала.

– Мне нужно сесть.

Я прошла мимо конюшни в сторону манежа. По мере угасания солнечного света садовые фонари светили все ярче. Я села на украшенную орнаментом парковую скамью, Лэндри занял ее противоположный конец. Рассказала ему о фотографии из ноутбука Ирины, запечатлевшей вечеринку у игрового поля. О том, как встретила Лизбет Перкинс в «Звезде поло», передала ее рассказ о стычке с парнем в клубе на Клематис-стрит.

– Она назвала его фамилию?

– Нет,

но у нее есть его фотография на телефоне. – Я не сказала ему, что теперь ее снимки были и у меня. Не хотела показывать последнее фото и снова смотреть на него при свидетелях. – У нее также есть снимки Ирины с продолжения вечера в «Игроках», там проходила пирушка по случаю дня рождения. Лизбет ушла первой, Ирина осталась.

– Кто-то на той вечеринке вызывает интерес?

– Толпа богачей с сомнительными моральными принципами, – ответила я. – Джим Броуди, владелец «Звезды поло». Парочка шишек из конного поло. Пол Кеннер, известный как Мистер Бейсбол…

– Мистер Хренобол, – поправил Лэндри, помрачнев. Однажды Кеннер пытался приударить за мной у него на глазах. Мужчины.

– Парочка богатеньких мальчиков из Палм-Бич. Беннет Уокер.

Почему-то я ожидала от Лэндри бурной реакции на это имя, будто он мгновенно узнал бы о моей истории с Уокером. Глупо. Лэндри в то время даже не жил в Южной Флориде, а я не изливала ему душу о своем прошлом. В постели мы обсуждали не такие давние события.

– Беннет Уокер, – проговорил Лэндри. – Он гоняет на катерах, не так ли?

– Не знаю, – солгала я. Беннет и мой отец увлекались одним видом спорта, они могли часами говорить о лодках. Насколько я знала, они и сейчас проводят время также. – Он имеет отношение к поло.

– Богатый.

– До безобразия. Ты захочешь с ним пообщаться, – заметила я, страшась этой мысли.

Он кивнул.

– Я захочу пообщаться с каждым, кто был в ту ночь в «Игроках», вплоть до уборщиков и парковщиков.

Мне следовало рассказать ему о Беннете: обвинениях в нападении и изнасиловании, о том, как давала показания в суде. Поведать, что однажды любила этого человека. Любила так, что согласилась выйти за него замуж. Я ничего не сказала. Лэндри и так скоро обо всем узнает.

Очень больно раздирать эмоциональные и психологические рубцы, покрывавшие старые воспоминания. Мне хотелось загнать неизбежность в стойло. Я чувствовала себя, как Харрисон Форд в первых сценах фильма «В поисках утраченного ковчега». Гигантский камень катится за ним по пятам, пока он пытается убежать из заброшенного храма. Меня тоже настигал огромный шар: мое прошлое и моя боль, и я была не в силах это предотвратить.

Лэндри подался вперед и нежно погладил рукой мой затылок.

– Елена, – произнес он мягко. – Я сожалею о сегодняшнем утре. Об Ирине и о том, как нападал на тебя, когда мы только приехали на место. Я не самый тактичный парень, когда злюсь.

– Ты был жесток, – я посмотрела ему прямо в глаза, и он отвел их.

– Знаю. Я сожалею о том, что наговорил о твоем уходе из полиции. Я не это имел в виду.

– Так зачем сказал?

Он задумался на минуту, взвешивая свои истинные мотивы против менее значимых.

– Я хотел тебя обидеть… также, как ты меня.

Мне не следовало

желать его прикосновений, но я ничего не могла с собой поделать. Если бы я могла вернуться назад в ночь на воскресенье, зная о том, что случится в понедельник, то не порвала бы с ним. Я отложила бы этот момент, чтобы просто позволить себе роскошь укрыться в его объятиях. Возможно, он ожидал, что я все еще могу так поступить.

Я могла наклониться и поцеловать его, так близко он сидел. Потом он обнимет меня и крепко прижмет к себе. Мы пойдем в мой гостевой домик, и все закончится в постели, потому что всегда так было. Мы вымотаем друг друга, и, может, я смогу уснуть без сновидений.

В этот момент свет фар скользнул по воротам. Шон закончил свой день на пляже и вернулся домой.

– Это Шон? – спросил Лэндри. – Хочешь, я поговорю с ним?

Я встала и покачала головой.

– Я сама.

– Мне все равно надо с ним побеседовать.

– Это может подождать до завтра?

Он взглянул на часы.

– Немного подождет. Пойду, перекушу чего-нибудь, и вернусь.

– Спасибо.

Лэндри хотел что-то добавить, но промолчал. Я пошла прочь, прежде чем он решит передумать.

Лучшее, что можно сделать в момент слабости – уйти.

Я ушла не оглядываясь.

Глава 10

Лэндри посмотрел, как она уходит, и отправился следом, пока не оказался у открытых ворот конюшни. Шон Авадон втиснул свой черный «мерседес» между служебными машинами. Елена подошла к нему, когда Шон с недоуменным видом вылез из салона автомобиля. Они заговорили. Лэндри узнал это выражение лица, язык тела: смятение, шок, отрицание, сокрушительный шквал эмоций, нахлынувший вместе с осознанием страшной правды.

Авадон сгреб Елену в объятия, и Лэндри ощутил острый укол ревности. Он знал, что Шон гей, но это не облегчало его чувство. Не имело значения, что в этих объятьях не было ничего романтичного и сексуального. Джеймс завидовал Шону, потому что тому было позволено касаться Елены.

Лэндри отвернулся и пошел обратно в квартиру. Вайс копался в ящиках комода, проверяя нижнее белье Ирины.

– Где ты пропадал? – раздраженно спросил он, хмуро уставившись на Лэндри.

– А что? Хочешь, я еще погуляю, чтобы ты мог без проблем подрочить на белье мертвой девушки?

– Пошел ты, Лэндри!

– Сам иди.

Человек, занимавшийся поиском отпечатков, даже не взглянул на них.

– Ты был с Эстес, – заявил Вайс. – Она тебе отсасывала, или еще что перепало?

Лэндри хотелось отвесить ему пинок, сильный, а потом вышвырнуть Вайса в ближайшее из окон. Он даже проверил их расположение, одно выходило на манеж. Интересно, наблюдает ли Вайс.

– Эстес дала мне информацию о субботних передвижениях нашей жертвы, членоголовый.

Зазвонил телефон, и все посмотрели на него, словно аппарат был готовой взорваться бомбой. Лэндри подошел к письменному столу у кровати и, прищурившись, рассмотрел номер абонента. Частный звонок. Номер не определен. Когда аппарат пропищал, голос Ирины предложил оставить сообщение, никаких милых девчачьих приветствий. После сигнала последовал поток русской речи. Мужской голос.