Алиби для медведицы

Макеев Алексей Викторович

– Что ты хочешь сказать?

– Его убили.

– Что? Кто?!

– Это я и хотел бы узнать… Саня, это Славик взял иконы из церкви?

Саня молчал. На меня он, слава богу, больше не смотрел, уткнувшись взглядом перед собой.

– Я понимаю. – Надо было его дожать. – Тебе не хочется ворошить прошлое, сына не вернешь… Люди узнают, что он обворовал храм. Но если оставить все так, как есть, на нем будет висеть клеймо самоубийцы, а главное, его убийца продолжит жить как ни в чем не бывало! Славик взял эти иконы? – повторил я свой

вопрос.

– Видел я у него одну… Догадался, что его работа, и сказал, чтобы отнес туда, где взял. Больше к этому не возвращался… Не понимаю, почему ты сейчас завел разговор…

– Саня, ты в курсе, что у вас в поселке творится?

– Мне по хрену! Я не слежу за новостями.

– Понимаю. Я тебе расскажу. Кто-то замочил Спонсора… Потом – Савроську и Никотиныча, друзей твоего Славика, между прочим. Девки попали под раздачу. Они, конечно, беспутные были, но не убивать же за это? Кто из нас путный?! В меня, между прочим, тоже стреляли в лесу. Но речь не обо мне… Если думаешь, у меня фантазия разыгралась, спроси у сыщика, он лично пулю из дерева выковыривал. И все потому, что на заводе что-то спрятано, а Спонсор тайник двумя заборами отгородил, колючей проволокой и собаками. Я хочу найти эту гниду, которая по трупам идет к тайнику. Может, даже не к своему!

– Почему ты? Зачем тебе это?

– Так получается. Ну что, поедем? Передумал меня душить?..

Дорогой я ему еще раз, уже во всех подробностях, рассказал все, что знал. Жаль, пить бросил, а то попросил бы на поправку здоровья, он мне чуть шею не сломал!

– Чего ты от меня хочешь? – спросил отец Славика Чумы, когда я устал говорить, доведя свой рассказ до дня сегодняшнего.

– У Славика был сотовый телефон? – спросил я. – Он сохранился? Дашь мне его посмотреть? Быть может, в нем найдутся чьи-то телефоны, которые помогут что-то прояснить.

Паритет помолчал, прежде чем сказать:

– Дам, если ты мне кое-что пообещаешь. Найдешь этого гада – не сдавай сразу ментам. Мне отдай! Я с ним сам сперва потолкую…

Я внимательно посмотрел на Саню. Не завидую тому, с кем он захочет «потолковать»!

– Хорошо.

Он протянул мне свою ладонь, чтобы скрепить нашу договоренность рукопожатием. Кости мои хрустнули. Я понял, что будет, если нарушу клятву…

Въехав в Кувшин, мы сразу покатили к его дому. В избе меня поразил порядок, чистота и аккуратность во всем. Саня принес мне простенький телефон устаревшей конструкции. Конечно, он не включался!

– Зарядник к нему есть? – спросил я у Паритета.

Он принес и зарядник. Ноль эмоций! Батарея в телефоне сдохла окончательно и бесповоротно.

Я быстренько вытащил симку из аппаратика Славика, переставил в свой, в надежде, что сын Паритета формировал список абонентов на карте, а не в телефоне. Нет, карточка в этом смысле оказалась пуста. Значит, записная книжка в телефоне. Она обязательно должна быть, как иначе? Следовательно, телефон надо реанимировать или ничего не получится.

Я объяснил все это Паритету.

– Саня, я возьму телефон с собой? С возвратом, естественно. Подберу аккумулятор.

Несчастный отец скрепя сердце разрешил. Не хотелось его еще сильнее травмировать, но я все-таки решился задать последний вопрос:

– Саня, извини меня, конечно, но… Можешь еще найти городской адрес и телефон твоей бывшей жены?

Тут оказалось все проще.

– Почему бывшей? – усмехнулся он. – Нинка и сейчас мне жена. Ошиблась, бывает… Загуляла, а теперь возвращаться не смеет, гордая! Думает, упрекать буду. Она с тем городским-то своим неделю и жила, разобралась после! Я даже потолковать с ним не успел.

– Повезло ему, – заметил я, на что Паритет ничего не ответил.

Телефон и адрес супруги он принес на отдельном листке, будто специально заранее приготовил. Просить Паритета о том, чтобы он пока никому наш разговор не передавал, было излишним. Не та тема, чтобы он касался ее по доброй воле. Я поднялся, чтобы попрощаться. Саня подошел ко мне вплотную и спросил:

– Найдешь его? Найди!

Я кивнул, пожал протянутую руку и вышел на улицу. Было около одиннадцати утра, я решил не терять времени. Про машину с кальцинированной содой, которая должна приехать, и не вспомнил. Завел двигатель, покатил из поселка.

Потянулась муторная дорога до Варнавина, не разогнаться. Ямки, ямки… Окончилось все и вовсе кисло. В райцентре у меня перед носом взметнулся полосатый жезл гаишника. Пришлось предъявлять документы.

– Далеко едете? А как чувствуете себя, Андрей Владимирович?

– Вкус забыл, – дал я ему исчерпывающий ответ. О том, что вчера приходилось вспомнить, я ему не стал говорить.

Инспектор ухмыльнулся и, приняв строгий вид, сказал:

– Извините, мы должны проверить ваши документы по базе данных.

Я пожал плечами, мол, надо, так проверяйте. Он отнес мои права и техпаспорт напарнику в машину, тот стал кого-то вызывать по рации. Я увидел, что к машине гаишников подъехал другой автомобиль, но за деревьями не мог определить какой. Да мне было все равно. Правда, только до тех пор, пока водитель, поговорив с гаишником по-приятельски, не выехал из-за елки. Опля! Это была моя знакомая «девяносто девятая», номер три – семь – один! Автомобиль-«шпион» круто свернул в сторону.

– Все в порядке. Счастливого пути, – козырнул мне подошедший инспектор.

– И вам всего хорошего! – откликнулся я и тут же задал вопрос: – Женька, что ли, поехал? На «девяносто девятой», вроде друг мой из Нижнего, Женька Иванов.

– Не-ет, – улыбнулся гаишник, – ошибся, брат.

– Да как ошибся? – удивился я. – Машина его, номер три – семь – один. Точно, Женька!

– Обознался, говорю. Это сотрудник наш, Вовка Бычков. Не на службе сегодня…

– Буквы «в-к-х»? – не унимался я, продолжая изображать удивление.

Собеседник в погонах задумался: