Алиби Алисы
Шрифт:
Но он лишь отнекивается, и я понимаю, что что-то не так. Я не знаю, что именно, но мне ясно, что он врет, потому что все время смотрит в сторону.
Мы почти доехали до стоянки, и тут он поворачивается ко мне, сидящей рядом с ним, и к Пэдди с Айзеком, которые сидят позади, и объявляет:
— Дядя Дэн и Алиса с нами не поедут.
— Почему? — спрашиваю я, поглаживая ухо Минни.
— Они поедут в свой новый дом, — отвечает он, снова отворачиваясь к окну.
— Но ведь они живут с нами, — хмурится Пэдди. Я поворачиваюсь к Айзеку, но он тоже смотрит в окно, двигая челюстью,
— У них теперь есть свой дом. Дяде Дэну позвонили, когда мы были в «Эпкоте» [15] . Помните, мы стояли в очереди за чурросами, а он куда-то исчез? Вот тогда ему и сообщили об этом, и им надо ехать туда прямо сейчас.
— И где же этот их новый дом? — спрашивает Пэдди. Айзек выглядит так, будто его вот-вот стошнит.
— Не знаю, — отвечает отец, гладя меня по голове так, будто я упала и ушиблась, он не в силах поднять на меня взгляд.
— А почему сегодня? — Я оборачиваюсь и гляжу на братьев, но они тоже не смотрят на меня.
15
Тематический парк в Орландо, штат Флорида.
— Им надо ехать сегодня, — отвечает отец. На его лице — грусть.
— Но ведь я даже не попрощалась.
— Я знаю. Так получилось. — Он облизывает губы, глаза его полны слез.
— А Алиса приедет снова к нам на каникулы? Ведь можно будет ей сегодня позвонить?
Отец смотрит на мальчишек, которые молча сидят, уставившись друг на друга. Я никогда раньше не видела Айзека плачущим.
— Можно ей сегодня позвонить? Папа!
— Может быть, крошка. Мы посмотрим, хорошо? — Он снова порывается погладить меня по голове, но я сердито отталкиваю его руку. Почему он сегодня все время делает это? Отец отворачивается к окну, и я вижу по его отражению, что он тоже плачет. Все трое плачут.
— Пап, почему вы все плачете?
Он отворачивается к окну. Я смотрю на Айзека, но он молчит. Пэдди сидит, опустив голову. Я поворачиваюсь к отцу и вспоминаю то, что сказал мне Айзек.
— Это полиция забрала дядю Дэна в тюрьму? А что стало с Алисой?
— С ней все будет хорошо, дорогая. У нее есть ее отец.
Больше я ничего о том дне не запомнила. Остальное мне рассказали позже Айзек и Пэдди. У меня случился нервный срыв, и отцу пришлось силой запихнуть меня в машину и пристегнуть ремнем безопасности. Я начала успокаиваться только тогда, когда появилась мама со своим чемоданом, села рядом со мной на заднее сиденье и всю дорогу до дома гладила меня по голове. Пэдди сидел рядом с нами, а Айзек — на переднем сиденье, и всю дорогу никто не проронил ни слова. Мальчишкам все рассказали в самолете, а мне всю историю поведала мама, подоткнув вокруг меня одеяло перед сном. Только я ничего не запомнила, кроме:
— Фой, мы больше никогда не увидим Алису.
— Никогда-никогда?
— Никогда, дорогая.
И она легла рядом со мной, потому что мы обе не могли перестать плакать.
Глава семнадцатая
Утром я нашла у себя в йогурте муху. Мне сразу надо было понять, что день сегодня не задастся. А тут еще протестующие водители грузовиков заблокировали паром, так что все рейсы оказались переполненными. Пройдя через тысячу унижений, чудом покупаю билет до Манчестера за сумму, которой хватило бы на то, чтобы слетать в Нью-Йорк и обратно.
Перелет, кажется, длится целую вечность. С одной стороны от меня восседает дородный джентльмен с подозрительной сыпью на шее и кашляет все время от взлета и до посадки, с другой — мамаша с вопящим младенцем, который всю дорогу лягает меня в бедро. Но и после приземления мои мучения не заканчиваются. Сначала нас ожидает часовая проверка документов, а потом я целых сорок пять минут жду, пока клерк за стойкой «Баджета» найдет мой заказ.
— Я бронировала машину вчера вечером. Мой заказ должен быть на самом верху.
— Сожалею, мисс, но я не могу его найти.
— Миссис, — поправляю я. — Вот если бы вы его нашли, вы бы знали, как ко мне обращаться.
Мне становится жарко не только от злости, но еще и потому, что на мне — два джемпера, пальто, шапка и шарф (у меня не хватило места в чемодане). Лоб покрыт испариной. Я уже готова взорваться, но тут из задней комнаты магически появляется почесывающий мотню встрепанный господин с прилипшими к галстуку крошками и провозглашает:
— Ах да, миссис Валетт, ваш заказ пришел вчера ночью. Вот ключи, Джеф.
Моей злости, увы, не на что излиться. Приходится успокоиться, принять от Джефа ключи и проследовать на стоянку номер 204, где стоит пахнущий ногами свежевымытый «Пежо-308».
Слава богу, хоть на шоссе никого нет, и я всю дорогу жму на газ. Как приятно снова услышать «Радио-2»! К четырем часам подъезжаю к Спурринг-тону. Все небо покрыто свинцовыми облаками, но свет еще открытых кафе отражается в лужах приятным блеском. Оставляю машину на улице, указанной на сайте гостиницы, и захожу внутрь. За стойкой администратора стоит недовольная коротышка с выбеленными перекисью волосами.
— Вам чего? — интересуется она.
— Я заказывала комнату на три ночи. Миссис Фой Валетт.
На доске у нее за спиной висят ключи. Она оборачивается, снимает с гвоздика один из них и выстукивает что-то на клавиатуре.
— Красная дверь через дорогу, второй этаж налево. — И коротышка протягивает мне ключ от десятого номера.
— Хорошо, — неопределенно говорю я, но не получаю больше никакой информации.
— Никто из трех моих работников сегодня не явился. Похмелье, видите ли. И что мне прикажете делать?
— Хм, а в котором часу у вас завтрак?
— Ну, если вы хотите, то с семи до девяти. Здесь, — она неопределенно показывает куда-то назад. — Только имейте в виду, подать его вам будет некому.
Она поворачивается и исчезает за дверью.
Пожалуй, она мне нравится. Она сегодня не в духе, но ей плевать на то, кто как к этому относится. С такими людьми все сразу ясно, а вот когда начинают морочить голову — этого я не переношу. Вспоминаю Кейдена Коттерила, и гнев, который я испытывала в аэропорту, снова закипает во мне.