Али
Шрифт:
Ваар невольно заулыбался. Ей нравилось видеть его таким – не хмурым и собранным, как обычно, а улыбающимся и мягким, каким он бывал очень редко, и именно из-за своей редкости эти мгновения были особенно ценными. Но сейчас Тала продолжала на него смотреть очень серьезно, и это, кажется, его позабавило.
– А ты ожидала чего-то другого? – усмехнулся он.
– Ваар!
– Не накручивай, Тала. Она – его омега, он – ее альфа. Она успокоится, привыкнет и начнет получать удовольствие. Все через это прошли…
– Нет, не все! – упрямо скрестила руки она. – У нее на теле живого места нет!
Он нахмурился.
– И как ты себе это представляешь?
– Не знаю, но…
– Это невозможно.
– Ваар, но так же нельзя! А вдруг она умрет? Она ведь жена Дорла, она уже твоя семья! Если тебе не жаль ее, то подумай хотя бы о брате.
– Дорл не нуждается в жалости.
– Да, но… Потерять свою пару – это же…
– Насколько все плохо? – спросил он без тени улыбки.
– Очень плохо, иначе бы я не пришла! Поговори с ним, ты единственный, кого он послушает.
– Хорошо, – кивнул он после раздумий. – Но я бы не слишком надеялся на результат.
– Ты, главное, скажи ему!
Он снова кивнул, на этот раз немного раздраженно.
– Спасибо, Ваар, – улыбнулась Тала, поднялась на цыпочки и чмокнула его в щеку.
Она уже собралась уйти, но он притянул ее к себе и жарко поцеловал в губы. Настроение сразу же улучшилось – и от поцелуя, и от того, что теперь у нее есть союзник. С легким сердцем она побежала обратно в дом Верховного, но наткнулась на препятствие в виде Найи, которая, строго уперев руки в бока, не пустила ее к Али.
– Что значит «нет»?
– А то и значит! Нечего там глазеть. Сейчас отмокнет в ванной чуть-чуть и лечить ее буду. А ты иди, погуляй пока.
Тала едва не задохнулась от возмущения. Да что это бета себе позволяет?
– Ты забываешься! Я не просто какая-то там омега. Я жена альфы и приказываю тебе отойти в сторону!
– А если не отойду, то что? – насмешливо спросила Найя. – Мужу жаловаться побежишь или охрану позовешь?
Тала сразу сбавила тон. Никуда и ни за кем она не побежит. И вовсе не потому, что ее поднимут на смех – жена альфы самостоятельно не может поставить на место какую-то старуху! Дело в том, что Найя порой являлась единственной ее отрадой: именно она принимала у нее роды, лечила и оберегала, к ней можно было прийти со всеми своими горестями, найти поддержку, упасть на дородную грудь и просто поплакать. Все шестеро альф со своими женами-омегами жили в разных городах, а Верховный женой не обзавелся, поэтому подруг у нее не было. Находить общий язык с окружающими ее женщинами-бетами сложно и Тала даже хотела попросить мужа приставить к ней в услужение какую-нибудь омегу, с которой она могла бы подружиться. Но у омег без альфы предназначение одно – развлекать других мужчин. Ваар никогда не подпустил бы к ней такую женщину. Найя же, несмотря на свой непростой характер, заменила Тале мать, и только с ней можно было поговорить о женском.
– Ну Найя, ну пожалуйста, я просто посижу тихонько рядом и все. Мешать не буду, честно! – решила она сменить тактику и подлизаться, но Найя не сдала своих позиций.
– Ваар – правая рука Верховного альфы. Я просто обязана быть рядом с Али! – наконец прибегнула Тала к последнему доводу.
– Один
– Подожди, я с тобой еще разберусь! – пригрозила Тала закрытой двери, прекрасно осознавая, что ничего не сделает.
Маяться от безделья, когда чего-то ждешь, было ужасно. Тала попробовала чем-то себя занять, но все время отвлекалась, вскакивала с места, и никак не могла сосредоточиться. Ее сын, Гор, всюду ходил за отцом, как привязанный, и проводить время с матерью ему было неинтересно. Жаль, что другие омеги – жены альф – не поехали в этот раз сопровождать своих мужей в столь длительном походе, и она была единственной, кто решился забраться так далеко на север. Конечно там, за рекой, она не была, Тарияну пересекала только основная армия, остальные оставались ждать позади, в безопасности.
Тала сходила на площадь, где толпилось много людей, но там ей быстро стало скучно: пялиться на пленных – сомнительное удовольствие, она не понимала, что интересного в этом находят остальные. Несколько раз она заходила в дом к Верховному, но каждый раз Найя, словно чуявшая ее приближение, вырастала на пороге комнаты Али и не пускала внутрь.
К вечеру, когда Тала совсем отчаялась и уже решила прорываться к Али чуть ли не с боем, целительница наконец-то сжалилась.
– Ладно уж, заходи, не отстанешь ведь, – устало сказала она и вышла из комнаты, оставив их вдвоем.
Тале сразу бросилось в глаза, что выглядит Али уже лучше. Она полулежала на подушках и чистой простыне, прикрытая одеялом из рыжего меха, лицо было бледным и испуганным, но щеки тронул легкий румянец. Перед ней стоял поднос с едой, к которой она не притронулась.
– Почему ты ничего не ешь, тебе не нравится? Может, что-нибудь еще принести? – забеспокоилась Тала, мало ли чем питаются северяне.
Али молча помотала головой, затем отломила кусочек хлеба и засунула в рот, проглотив с видимым усилием. Тала села с ней рядом, на краешек кровати, пытаясь придумать, что бы такого ободряющего сказать.
– Завтра мы отправляемся домой, здорово, да? – произнесла она и тут же прикусила язык, осознав, что ляпнула. Это она возвращается домой, а Али наоборот забирают из дома и везут в неизвестность.
Смутившись и опустив глаза, Тала принялась разглаживать рыжий мех одеяла.
– Тебе там понравится, там тепло и… фрукты растут, – сказала она сконфуженно.
– Я бруснику люблю, – произнесла вдруг Али.
– Бруснику? – оживилась Тала, обрадованная, что начало разговора положено. – Это такая красная ягода, которой полно в лесу?
Али кивнула.
– Я прикажу и для тебя насобирают сколько хочешь! У нас она, правда, не растет, но теперь, когда северные леса принадлежат Дорлу…
При упоминании Верховного альфы, Али помрачнела и отвела взгляд. Повисло неловкое молчание.
Солнце уже садилось и в комнате сгущались сумерки. Тала поднялась, чтобы зажечь свечи и подкинуть дрова в камин, ночью будет холодно.
– Нам, знаешь, даже орехи привозят с юга, хотя это чужая территория, – снова попыталась завязать разговор она, сидя у камина спиной к Али. – Но мне они очень нравятся и Ваар разрешает южным торговцам вести у нас дела.