Алхимия убийства

Макклири Кэрол

— Доктор Пастер создал вакцину для животных против сибирской язвы, — говорит Рот. — В результате убытки овцеводов и животноводов сократились на миллионы франков. Но это открытие было сделано с большим риском для репутации доктора как ученого, особенно после того как те, кто считал, что знает лучший метод, бросили ему вызов.

Пастер отмахнулся от хвалебных слов Рота, словно создание вакцины от опасной болезни — пустячное дело.

— Мне очень повезло, как вам в деревне. Шел падеж скота от эпидемии сибирской

язвы, и этой болезнью заражались фермеры. Фермеры мне рассказали, что некоторые поля представляли особую опасность для скота, что на этих пастбищах гибло больше, чем обычно, животных. Они также говорили, что эти поля прокляты Богом Я видел своими глазами, что фермеры закапывали мертвых животных на том же месте, где они умирали. Как-то раз я ковырнул землю носком ботинка на одном из таких захоронений и заметил червей. И я понял, как распространялась болезнь.

Пастер замолкает и делает глоток воды.

— Все зависело от процесса кормления. Фермеры закапывали умерших от болезни животных в землю. Потом черви питались их плотью. Некоторые черви выбирались на поверхность, их вместе с травой съедали здоровые животные, заражались и умирали от инфекции. Их закапывали, и они становились пищей для червей.

Я качаю головой.

— Невероятно. Не прекратится ли этот процесс и не станут ли пастбища снова пригодными, если фермеры выроют трупы животных и надлежащим образом избавятся от них.

— Это непросто. Микробы сибирской язвы самые живучие из всех, что я изучал. Они могут сохранять живучесть в земле десятилетиями. Поскольку они слишком малы, не видны невооруженным глазом и их распространили черви, от них не избавишься эксгумацией трупов животных. Их миллиарды в одном комке земли.

Жюль говорит Пастеру:

— Действия этого Перуна становятся все более и более странными. Какие опыты он может производить с микробами чумы, холеры и сибирской язвы? На какие дурные дела вы намекаете?

Жюль смотрит на меня, и я не задумываясь отвечаю на вопрос:

— Я подозреваю, что Перун убивал женщин, делая им инъекцию с микробами страшных болезней или заражая каким-то иным способом.

— Что? — Пастер ударяет рукой по столу. — Ученый обратил науку в орудие убийства? Господи, до чего я дожил! Зачем он делает это?

— Я думаю, он безумец. Это возбуждает его, как кого-то быстрая верховая езда или охота на львов и тигров.

— В чем состоит участие доктора Дюбуа в этом безумстве?

— У нас больше вопросов, чем ответов. Может быть, ему отводилась роль всего лишь поставщика образцов для экспериментов. Или Дюбуа сам был замешан во всех этих делах. Я склоняюсь к последнему.

— Допускаете ли вы, что Дюбуа был убийцей, которого вы ищете? — спрашивает Рот.

— Едва ли. — Я глубоко вздыхаю. — Я видела убийцу, которым, по нашему мнению, является Перун. Видела с некоторого расстояния. По своей манере поведения

Дюбуа очень отличается от него: медлителен и, я бы сказала, более мягок. Нет, я уверена, Дюбуа не убийца.

Когда я заканчиваю, взгляд Пастера устремляется куда-то мимо меня, в сферы, недоступные для нас, простых смертных.

— Сначала лягушки и крысы, а сейчас черви. И птицы. Не следует забывать о птицах. — Пастер глубоко погружен в свои мысли.

— Лягушки, крысы, черви и птицы? — Я вскидываю брови. — Я не знаю ничего о лягушках и прочем, но знаю, что буквально у меня на глазах умерла женщина.

Мои слова выводят Пастера из задумчивости.

— Расскажите мне снова о ней. Все, что вы видели.

В мельчайших подробностях я описываю, что случилось в ту ночь до и после убийства на кладбище: как я встретилась с Дюбуа и что видела на следующий день в больнице. Великий ученый стучит карандашом по столу, устремив взгляд за пределы нашего восприятия. В комнате воцаряется полнейшая тишина. Я боюсь пошевелиться, боюсь развеять чары. Наконец он откидывается назад в кресле и делает медленный выдох.

— Есть одно обстоятельство, которое меня очень беспокоит.

— Что именно? — не могу не спросить я.

— Физическое состояние женщины, которой доктор Дюбуа делал вскрытие. Вы говорите, кровь у нее была густая и черная. Правильно?

— Да, насколько я помню.

— Почернели даже внутренности?

— Да.

— Доктор Дюбуа сказал вам, что это типичные признаки «черной лихорадки», да?

— Верно. А что?

— Почернение крови во внутренних органах может быть вызвано вторжением микробов сибирской язвы. Они могут расти и размножаться только при наличии кислорода. Кислород окрашивает кровь в яркий красный цвет; микробы сибирской язвы поглощают кислород, и кровь чернеет.

— Перун заражал женщин сибирской язвой? — Я не могу поверить в это.

— Нет. Сибирская язва — быстротекущее заболевание, но смерть от нее не наступает за несколько минут.

— Она могла заразиться раньше.

Пастер качает головой.

— Ухудшение состояния происходило слишком быстро, поэтому просто сибирской язвой это быть не может.

— Если не сибирская язва, то что?

Пастер не отвечает на мой вопрос и смотрит на Рота, который все еще стоит рядом с его креслом.

— Здесь какая-то несуразность. Вы не находите? То, что нам предоставили, не вяжется друг с другом.

— Да, вы правы.

— О чем вы? — Я больше не могу оставаться в неведении.

Пастер машет рукой.

— Об образцах, которые мы получали от Дюбуа. Вы говорите, что у женщины была темная кровь, и это характерно для лихорадки. Мне сказали, что лихорадка вызывает на мягких тканях некие черные пятна, которые исчезают вскоре после смерти. Образцы крови и тканей, предоставленные нам, были красными.